Май 2013

«C миссией в Молдову»

В этом тексте, который вы прочитаете, выделен курсивом один абзац. Это не случайно. Мы хотим этим привлечь ваше внимание к положению, которое сложилось вокруг бельцкого еврейского кладбища. А как ситуация в Сороках? Аналогичная... Мы хотим услышать от членов СОЕК о событиях, которые вызывают обеспокоенность еврейской общины сегодня.
Не надо ждать, когда "словесные стрелы" обрушатся на головы чиновников, принимающих решения.

Вернувшись в Нью-Йорк, Борис Сандлер, главный редактор газеты "Форвертс" (на идиш) в Нью-Йорке и наш земляк из Бельц, поделился впечатлениями о недавней поездке в Молдову
 
1. Камешек на могилы
 
Недавно у меня появилась возможность посетить Молдову, ныне суверенную страну, которую я оставил больше двадцати лет назад, когда эта самая независимость лишь начала отсчитывать свои первые недели и месяцы. Как-никак я родился и рос в другой стране, точней, в одной из ее 15 республик, находившихся под могучей коммунистической властью, объединенной единым политическим, экономическим, культурным и административным пространством – СССР.
 
Не могу сказать, что все эти годы я тосковал по родным местам, хотя регулярно интересовался тем, что там происходит. Наверное, все-таки чуть больше, чем обычно, поскольку в Советском Союзе я прожил сорок с небольшим лет.
 
Родственников у моей семьи там не осталось, только несколько друзей и знакомых, и еще... могилы дорогих и близких людей. Собственно, одной из причин предпринятой мною "экспедиции души" было вот что: положить камешек на могилы дедушки и бабушки, а также отца.
 
Вторая и третья причины моих "слихэс" (покаяний, просьб о прощении грехов) – 100-летие со дня рождения бессарабского еврейского писателя Ихила Шрайбмана  и моя работа над фильмом из серии "Монологи еврейских писателей". Заранее договорившись с корреспондентом "Форвертса" в Молдове и моим многолетним другом Серго Бенгельсдорфом, я составил подробный план на шесть дней пребывания, в течение которых вместе с партнершей по видеопроекту Ханой Полак должен был решить эти задачи. Так оно и было: в первый же день моего прибытия в Кишинев наша маленькая группа – Хана, Серго и я, согласно плану, выехала в Бельцы. Город моего рождения хорошо знаком в еврейском мире благодаря песне "Майн штэтэлэ Бэлц". Бельцы и улица Кузнечная (позже – Шолом-Алейхема), на которой я рос, вошли во многие мои рассказы и новеллы, отделившись от своей истинной географической принадлежности, как и отдельные литературные образы и персонажи.
 

«Три мушкетёра», или «Три богатыря»


(Вотенберг, Кон, Шульман)
(Из книги «Вспоминаю город мой!»)


Книжный магазин Всё чаще и чаще вспоминаю своё детство и юность. Пытаюсь осмыслить, кто воспитал меня таким, каким я стал, кто напичкал идеями, которые я пронёс через всю жизнь, кто привил любовь к книгам, языкам, литературе, внимание к людям, отдельной человеческой личности и судьбе. Вспоминаю родителей: отца, почти всегда читавшего газету, мать с книгой в руках, особенно – с какой-то совсем старой затрёпанной книгой, которую она у кого-то брала на день-два в осенние ненастные дни, накидывала платок на голову, садилась где-то в уголке и, читая полушёпотом на незнакомом языке непонятные тексты, плакала. Только через много лет я узнал, что она читала Поминальную молитву «Каддиш» по своим родителям, брату, сёстрам, погибшим и пропавшим без вести в годы войны. Такую ежегодную церемонию она устраивала для себя самой перед праздником Рош а-Шана (Еврейским новым годом), и называлась эта церемония «Йорцайт» (Время года). Вспоминаю первую учительницу Валентину Семёновну Кшак, научившую меня, как и остальных моих одноклассников, читать, писать и правильно говорить по-русски. Вспоминаю работников детской библиотеки – Еву Владимировну Ландэс и Бэтю Семёновну Бельфер…


Но особенно часто вспоминаю «трёх мушкетёров» – нет, не героев бессмертного романа Александра Дюма-отца, а трёх мужчин богатырского телосложения: Вотенберга, Кона и Шульмана, работавших в тесном и узком помещении старого книжного магазина, находившегося на месте современного универмага «Мугурел». Его называли тогда КОГИз. Эта аббревиатура канцелярского словосочетания, как я узнал много лет спустя, обозначала организацию с длинным названием – «Книготорговое Объединение Государственных Изданий».

RSS-материал