Я вновь на Земле

Два чувства дивно близки нам,

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

А.С. Пушкин.

Дед Миша с любимой внучкой Аннушкой ХайлисКогда Лиля Хайлис попросила меня написать о творчестве ее отца, первая мысль была о том, чтобы отказаться.  Я не чувствовала себя  вправе  судить о качестве написанного, да и не хотела это делать. Ну не  гожусь я в  критики, хотя  филолог по образованию и, конечно, могу отличить  хорошее произведение от плохого.  Я маялась, раздумывая над тем, как отказаться, не обидев Лилю, но тут мне в голову пришла странная мысль. Я  подумала о том, что мы все в долгу перед нашими родителями, в особенности перед теми, кого уже нет. И лучший памятник ушедшим – наша память.  И пусть я не знала Лилиных родителей, да и с самой Лилей общалась не так уж много, хотя мы  жили в одном городе и учились в параллельных классах, одним из главных  впечатлений,  моего сорокского детства  была безграничная вера, что всегда можно рассчитывать на помощь любого взрослого человека. Возможно, мне просто повезло, что не довелось убедиться в обратном. Возможно, я склонна идеализировать и свое детство, и людей, благодаря которым  оно было добрым и безопасным. И я чувствую, что в долгу перед всеми этими людьми – родственниками, знакомыми, соседями, учителями. Возможно,  кому-то все это покажется глупым. Но я не могу изменить свою память (к счастью, и она мне пока  не изменяет), а память неизменно подсказывает мне, как просто и волшебно все было. Может быть, потому и волшебно, что просто, и не могло быть иначе.

Я люблю рассматривать старые семейные фотографии. Не так уж много их сохранилось. Спасибо создателям  сорокского сайта, где я провела много времени, вглядываясь в фотографии семейных альбомов. О, эти лица, лица наших молодых родителей, какое трогательное и открытое у них выражение!  У нашего поколения такого не увидишь. Мы привыкли ждать подвоха и быть наготове, чтобы вовремя огрызнуться, отбиться или увернуться. Мы похожи и непохожи на наших родителей, как и наши дети похожи и непохожи на нас. Вот моя мама и ее сестра Мария, моя тетечка Мусечка, какие нежные  и ясные у них глаза. А папа и дядя Саша такие серьезные. А мы такие маленькие…Вот наши соседи дядя Яша и тетя Фира с внучкой (Прим. ред.-Масис), наши учителя Зоя Марковна Перкис, Луиза Ефимовна Рабинович, Григорий Лазаревич Цаповецкий, Клавдия Ивановна Коромысличенко, Борис Николаевич Пасечник. Вот и большая семья Лили Хайлис – четыре брата, их жены, дети, родители. Лилин папа похож на молодого Д’Артаньяна, таким я и представляла себе отважного гасконца. Помните ли вы, мои ровесники, как в Сороки привезли фильм «Три мушкетера»? Сначала первую серию, через некоторое время – вторую. Какое счастье было достать билеты, ну а потом, забывая от восторга дышать, смотреть, смотреть и никак не насмотреться. Долго мы  играли в мушкетеров, придумывали новые приключения, самовольно меняли сюжет. Я завидовала миледи – ведь ее любил благородный Атос. Неважно, что потом убил, но ведь любил же… Я представляла себе, что  у них еще был шанс поговорить, все объяснить, понять и простить друг друга. Но жизнь не признает сослагательного наклонения. Никто не может знать, как бы она сложилась, если бы… Если бы не произошла революция. Если бы не было войны. Если бы  не Сталин правил страной, если бы, если бы, как много этих «если бы»!  Мои предки по отцовской линии были сельскими священниками. Они женились на дочерях таких же сельских священников и посылали сыновей учиться в семинарию. Дед после революции переквалифицировался в сельского же учителя, как и его многочисленные братья и сестры. Во время войны он писал листовки для брянских партизан и преподавал в лесной  школе. Его дети узнали, что их отец был священником  лишь через много лет после двадцатого съезда – так силен был страх, от которого дед не избавился до конца своих дней. Этот страх  знаком многим, если не всем, из поколения наших отцов и дедов.  Кто-то пострадал из-за предка священника, кулака, троцкиста, дворянина (список можно продолжить), и только евреи по одной единственной, не зависящей ни от кого, кроме Всевышнего, причины – потому, что родились евреями.