Я вновь на Земле

Помидоры долго-долго не созревали, оставались зелёными. Наконец, словно устыдившись за своё поведение, они начали покрываться румянцем. Но очень лёгким. И не все сразу. Через неделю, примерно в конце июля, один помидор был уже почти полностью красным. Он смотрелся величественно. Дэн решил, что назавтра его можно будет сорвать и отпраздновать это событие. 

Праздник

Вечером  он сбегал в магазин и купил бутылку итальянского вина Карло Росси и один лимон. Он поставил пузатого Карло в холодильник, чтобы назавтра, когда он аккуратно срежет ножницами свой созревший плод, вино было ему подстать – красным и холодным. Дэн живо себе представил, как разрежет помидор на шесть равных частей, выжмет из лимона свежего соку на каждую дольку, лучок тоже найдётся, он нальёт себе стакан вина и... Это будет настоящий праздник. Рано утром он принял душ, побрился, надел чистую рубашку поверх шорт и, прихватив ножницы, торжественно вышел на веранду. Каково же было его удивление и огорчение, когда  он обнаружил, что его любимый единственный помидор исчез. Кто-то аккуратно срезал его ножом. Зато остальные девять по-прежнему были целы-невредимы. Но не созрели ещё. Через неделю ещё один плод был готов к уборке, и герой нашего рассказа решил, что на этот раз не допустит никаких ошибок – он будет спать на веранде, и утром не кто-то чужой, а он сам, мистер Даниэль Фрей срежет помидор и отпразднует победу. Ночью он долго не мог заснуть. С непривычки, наверно. Было шумно. Над головой летали полицейские вертолёты, и оттуда кто-то что-то очень громко кричал, но что именно, было непонятно. Несчастный заснул только лишь под утро, но всё же услышал какое-то движение и сразу открыл глаза. И что же он увидел? Две руки, просунутые сквозь щели веранды. В одной был зажат нож, другая держала ветку с помидором. 

Параллельные миры

Начиная с этого момента, дальнейшие события этого поистине странного происшествия раздваиваются. Чтобы узнать, почему да как, необходимо сделать небольшое отступление в одну туманную область, в область теоретической физики, вернее, одного из её разделов, а именно: квантовой механики. Среди учёных, занимающихся квантовой физикой, бытует поверье, что всякий раз, когда какой-нибудь процесс может идти разными путями, он, этот процесс, так и поступает. Если ты подошёл к развилке дорог и перед тобой появились три возможности: вперёд, направо, налево, то по мнению этих учёных ты пойдёшь всеми тремя путями, но только в трёх разных мирах, которые возникают в этот самый момент, когда появилась возможность идти разными дорогами. Эти три новых разных мира называются параллельными и, пожалуйста, не спрашивайте меня, как они могут существовать совместно и не мешать друг другу. Я этого не знаю и совершенно уверен, что и сами учёные, придумавшие эту премудрость, тоже не знают. Не иначе, как кто-то из них выпил лишку, от чего у него стало не то двоиться в глазах, не то троиться, а может даже четвериться. Как бы то ни было, но после исчезновения второго помидора, неясно, по какой причине, мир раздвоился. И в первом из этих параллельных миров мистер Фрей пошёл одной дорогой, во втором – другой. Может статься, что на выбор этих двух разных путей повлиял тот факт, что наш герой не придерживался одной какой-нибудь определённой веры. Как ни покажется это странным кое-кому, но из всех религий Дэн оказывал предпочтение только двум: католичеству и исламу. Так уж, по-видимому, вышло, что мистер Фрей в одном мире был католиком, а в другом – последователем Магомета.Что произошло в параллельном мире номер 1? Не успели помидоры исчезнуть, как мистер Фрей закричал громко: постойте, друг мой, не убегайте, я вас не трону. Но воришка не отвечал. Дэн, как был полуодетый, бросился за преступником, который и не думал убегать. Он медленно шёл по тротуару улицы и с удовольствием ел свежий помидор. Даже без соли. Мистер Фрей догнал его и тронул за плечо. Любитель чужих помидоров остановился и развязно, с ленцой в голосе спросил, в чём дело. Дэн стал горячо втолковывать ему, что хотел бы благословить его, потому что его вера велит подставить правую щёку, если ударят по левой, и что нельзя искоренить зло, если против зла бороться тем же самым, т.е. тоже злом. ;Всё это он произносил со своиственной итальянцам горячностью, т.е. быстро и размахивая руками. Кроме того, то ли от волнения, то ли со сна, но оказалось, что всю эту тираду он произнёс по-итальянски. Дэн выступил отлично, но преступник понял одно – этот доходяга на него орёт, наверно, угрожает. Воровато оглянувшись и не заметив вокруг но души, похититель помидоров наступил законному владельцу на одну ногу и круто двинул кулаком в грудь. Несчастный итальянец упал и, так как его ступня была прижата ногой противника, ему не оставалось ничего другого, как сломать себе лодыжку. Что он и сделал. Обидчик ушёл, а пострадавший, крича и плача от боли, был доставлен в больницу, где ему сделали рентген, прооперировали ногу и наложили на неё гипс. После этого выдали новенькие костыли и отправили домой. Выздоравливать. Хищение помидоров прекратилось. Через два месяца мистер Фрей был уже почти здоров, за это время он каждую неделю выпивал по  стакану красного вина и съедал по одному помидору. На пятом стакане он получил счёт из больницы на сумму в 1974 доллара и 40 центов. Ровно столько стоили рентген, операция, гипс, два флакона с болеутоляющими таблетками и костыли. Медицинской страховки у него не было, и ему пришлось за всё платить самому. Правда, администрация больницы дала ему возможность рассчитываться в рассрочку,  и к его обязательным платежам прибавилось ещё 32 доллара и 91 цент, которые полагалось платить в течение 5 лет. Мистер Фрей был доволен. Этот симпатичный молодой человек, который влюбился в его помидоры, оказался душкой. Настоящий бандит на его месте не просто толкнул бы меня в грудь, а чего доброго пырнул бы ножом в живот. 

Что произошло в параллельном мире номер 2? Дэн Фрей бросился молча за вором, быстро догнал его, впрочем, тот и не думал убегать. Он медленно шёл по тротуару улицы и с удовольствием ел свежий помидор. Даже без соли. Дэн неистово заорал: А-а-а-а; покарай тебя Аллах, так это ты, шакал, мои кровные помидоры тащишь? И не успел ворюга глазом моргнуть, как мистер Фрей наступил ему на ногу и обеими руками круто толкнул в грудь. Несчастный воришка упал и, так как его ступня была прижата ногой противника, ему не оставалось ничего другого, как сломать себе лодыжку. Что он и сделал. Сбежались люди, приехала полиция, за ней – скорая помошь. Пострадавший, крича и плача от боли, был доставлен в больницу, где ему сделали рентген, прооперировали ногу и наложили на неё гипс. После этого выдали новенькие костыли и отправили домой. Выздоравливать. А Дэна Фрея отвезли в полицию, подвергли вопросу и тоже отпустили домой. Хищение помидоров прекратилось. Каждую неделю Дэн выпивал по стакану красного вина и съедал по одному помидору. На пятом стакане он получил письмо от шерифа, в котором его извещали, что расходы на оказание срочной медицинской помощи Дику Стоуну, пострадавшему по вине Даниэля Фрея, на основании счёта из больницы, составляют 1974 доллара и 40 центов. Ровно столько стоили рентген, операция, гипс, два флакона с болеутоляющими таблетками и костыли. И так ка у Дэна не было медицинской страховки, ему пришлось за всё платить самому. Правда, администрация больницы дала ему возможность рассчитываться в рассрочку,  и к его обязательным платежам прибавилось ещё 32 доллара и 91 цент, которые полагалось платить в течение 5 лет. Мистер Фрей был доволен. Этот вражий сын, который влюбился в его помидоры, оказался душкой. Настоящий бандит на его месте просто пырнул бы меня сначала ножом в живот, а уж потом украл бы мои помидоры.

Заключение

Любопытно отметить, что как в одном, так и во втором из параллельных миров каждый помидор обошёлся мистеру Фрею ровно в 200 долларов. Если не верите, подсчитайте сами.

Точка, точка, запятая...

 Когда-то в прошлом, помнится, я был по уши влюблён в математику. И она мне всё ещё нравится, но с годами мои чувства несколько поостыли. Случилось это по вине одного из самых, казалось бы, понятных и поэтому наиболее любимых мной разделов математики – геометрии. О, как я любил геометрию! Она мне казалась самым красивым, самым стройным созданием на свете. Всё в ней было просто, строго и вытекало одно из другого. Никаких противоречий, никаких абсурдов. Параллельные линии вечно текли рядышком, никогда не пересекаясь, не обижая друг друга, длина окружности всегда была ровно в три целых и четырнадцать сотых с хвостиком длиннее диаметра. Правда, хвостик этот напоминал очередь за хлебом в голодные годы, т.е. был необычайно длинный, да что там длинный, он был бесконечный, но при желании всегда можно было без всякой боли обрубить этот хвост в любом месте и с достаточно большой степенью точности добраться до истинной длины как окружности, так и всех прочих частей её. В конце концов, к этому привыкаешь и не обращаешь на это больше никакого внимания. И вот постепенно моё представление о геометрии стало меняться. Понемногу её стройный небесный облик окутался туманом противоречий, и мне стало казаться, что геометрия не такая уж безукоризненная красавица, какой она казалась раньше.Раньше моя возлюбленная геометрия казалась честным, последовательным, неподкупным, неуязвимым созданием. Сегодня – совсем другое дело. Сегодня я со всей серьёзностью и не без внутренней боли утверждаю, что геометрия веками умудрялась и ныне всё ещё умудряется нарушать один из самых основных, самых фундаментальных законов математики. Делается это незаметно, скрытно, тихо, но делается.Что же это за нарушение и как именно это делается?Давайте разберёмся вместе с вами, и вы наверняка согласитесь, что как это ни невероятно, однако это так.Фундаментальный закон математики, на который я ссылался выше, гласит: НЕЛЬЗЯ ДЕЛИТЬ НА НОЛЬ! Чтобы было более понятно, о чём идёт речь, стоит сперва объяснить, почему деление на ноль запрещено. Математика – наука точная, и каждый раз, когда решается какая-нибудь задача, хочется быть уверенным, что найденное решение верно, иначе не стоит этим заниматься вообще.Например, если вы произвели умножение, скажем, помножили три на два и получили ответ: шесть, то вы хотите знать наверняка, что шесть – это верный ответ, что это единственный ответ.Конечно, в математике часто бывает, что какая-нибудь задача имеет не одно, а два, три или больше верных решений (скажем, корень квадратный из единицы имеет два ответа: +1 и –1, уравнения третьей степени обычно имеют три решения и т.д.). Но главное, вы знаете заранее, сколько ответов вы должны получить. Пусть их будет даже сто или миллион, вам обязательно надо об этом знать заранее.Если, например, вы осведомлены о том, что умножив три на два, вы получите два ответа: шесть и восемь, то вы легко можете проверить оба ответа и выдать из них тот, который больше всего вам подходит. Помните старый анекдот? Вопрос: сколько будет дважды два? Ответ: а сколько вам надо?Но если вам заранее неизвестно, сколько решений может быть у той или иной задачи, а ещё лучше сказать, если вам заранее твёрдо известно, что у такой-то задачи или операции имеется бесконечное число ответов, скажем, умножив три на два, вы в ответ получите и шесть, и восемь, и сто – в общем, любое число, какое только может вам прийти в голову, то вы скажете себе: да ну её к лешему, эту операцию, у меня нет в запасе вечности, чтобы заниматься этим пустяком: проверять, какой из этих бесчисленных ответов правильный, а какой нет. Я лучше вообще буду избегать умножать три на два, и дело с концом.Как же в принципе можно проверить какое-нибудь решение? Очень просто. Надо заменить одну операцию другой и посмотреть, к чему это вас приведёт. В нашем случае можно заменить умножение сложением.Что в самом деле означает дважды три или, что тоже самое, трижды два? Это означает, очевидно, что нужно либо сложить число три два раза, либо число два нужно сложить три раза.Проделав эту операцию любым из этих двух способов, вы получите один и тот же ответ: шесть.И это в точности совпадает с ответом, который вы получите, просто умножив три на два.Точно так же обстоит дело и при решении задач на деление. Если вы разделите шесть на два и захотите проверить полученный ответ: три, то вам придётся задать себе вопрос: что означает шесть делить на два?Очевидно, это означает: сколько раз число два содержится в числе шесть или же, сколько нужно сложить число два с самим собой, чтобы получить число шесть. Проделав эту простую операцию, вы убедитесь, что что число два надо сложить между собою три раза, чтобы получить нужный ответ. Но когда вы пытаетесл применить ту же самую логику к делению на ноль, когда вы захотите точно таким же образом проверить ответ, полученный при делении на ноль, вы придёте к самым неожиданным результатам.Например, вы разделили четыре на ноль и получили в ответ число сто. Это означает другими словами, что ноль содержится в числе четыре сто раз. Это значит также, что сложив между собою эти сто нолей, вы должны получить четыре.Но ведь ноль плюс ноль – это ноль, и вы можете леюоть ноль к нолю не только сто раз, но сто раз по сто раз и всё же в ответе получится ноль.Сложив между собой любые числа, отличные от ноля, в обязательно получите в ответ другое число, а не то же, с которого вы начали сложение. Вы сложили, скажем, двойку пять раз, получили в ответ десять, сложили тройку четыре раза, получили в ответ двенадцать. Другое дело ноль.Сколько бы раз вы его не складывали между собой, вы всё равно получите в ответ ноль, т.е. то же самое число, которое вы складывали между собой.Именно поэтому деление на ноль не имеет смысла. Найти результат, который удовлетворил бы этот процесс, математика не может. Его просто нет в природе, не существует да и всё тут.>Разделите какое-нибудь число на ноль и назовите мне в качестве птвета что хотите, любое число, которое вам придёт в голову, и я легко покажу вам, что сложив между собой ноль столько раз, сколько указано в вашем ответе, вы не получите ничего иного, кроме ноля.Тот, кто хоть чуть-чуть знаком с компьютером, знает, конечно, что для правильной работы этого устройства необходимо строго соблюдать закон о том, что нельзя делить на ноль. Когда компьютер в процессе работы натыкается на команду, требующую произвести деление на ноль, он немедленно дает сигнал тревоги и извещает оператора:  РОКОВАЯ ОШИБКА – ДЕЛЕНИЕ НА НОЛЬ. Напрасно вы будете стараться заставить компьютер, как говорят максималисты, взять ход назад, т.е. вернуться к тому месту в программе, которое предшествовало ошибочной команде. Обнаружив роковую ошибку, компьютер замораживает процесс, и всё, что остаётся делать, это отключить его от сети и включить его заново.

Легко проиллюстрировать, к каким логическим несуразицам можно прийти, если бы дозволено было делить на ноль.

Наиболее просто можно показать это следующим образом: давайте напишем какое-нибудь равенство так, что обе части его содержали по нулю, например: 4 х 0 = 5 х 0. В таком виде, как это написано здесь, это равенство вполне справедливо, ибо четыре, помноженное на ноль, - это ноль, и пять, помноженное на ноль, тоже ноль. Т.е. и левая часть, и правая  часть – каждая равна нулю.

В математике существует правило, согласно которому обе части равенства можно разделить на одно и то же число, и при этом равенство не нарушится, т. е. левая часть по-прежнему будет равна правой части. Возьмём, к примеру, равенство 6 х 2 = 4 х 3. Разделив и левую, и правую части, скажем, на 3, получим другое выражение, а именно: 2 х 2 = 4 х 1, которое по сути дела есть другое равенство. Главное здесь – это то, что знак равенства после деления обеих частей на одно и то же число сохранился.

Давайте применим это правило к первому равенству, т.е. 4 х 0 = 5 х 0 и посмотрим, что получится. Разделим левую часть на ноль и проделаем то же самое с правой частью, т.е. разделим 4 х 0 и 5 х 0 на ноль. Ноли в обеих частях сократятся и останется абсурдное равенство 4 = 5.

Как видите, мы начали с правильного выражения и закончили бессмыслицей, всё это только лишь потому, что допустили деление на ноль. Поэтому, когда преподаватели математики знакомят учащихся со свойствами равенств, они непременно напомнят им, причём неоднократно, что обе части равенства можно делить ча одно и то же число, но кроме ноля.

Геометрия – это часть или раздел математики, следовательно, она обязана соблюдать все её законы, в том числе, и закон, запрещающий деление на ноль.

Но этого не происходит. Геометрия нарушает этот фундаментальный указ её величества математики.

Ниже я попробую обосновать это моё утверждение, а судить уж предстоит вам. Но чтобы мне легче было выполнить мою часть работы, а вам вашу, я хочу ещё раз напомнить, что невозможность деления на ноль вытекает из невозможности найти конкретное решение в этом процессе. А это в свою очередь вытекает из того, что сколько бы раз вы ни складывали ноли друг с другом, в итоге ничего иного, кроме ноля, не получится. Иначе говоря, закон математики, выраженный словами: нельзя делить на ноль, можно с абсолютным правом выразить так: нельзя складывать ноли друг с другом и в ответе получить не ноль, а что-то иное. Вы сейчас поймёте, почему для нашей дискуссии важна больше последняя формулировка вместо первой.

Одним из основных понятий в геометрии да и в математике в целом является понятие точки. Куда ни кинешь взгляд, всюду натолкнёшься на эту госпожу. Окружность, например, есть геометрическое место точек, равноудалённых от одной, отдельно взятой особой точки, называемой центром. Центр, таким образом, - это специальная точка окружности, хотя сама на окружности не находится. Все же другие точки ничем не отличаются друг от друга. Или эллипс. Это тоже геометрическое место точек. Но на этот раз определение этого места более сложное, и мне не хочется вдаваться здесь в подробности, тем более, что для нашей дискуссии это и не важно. Достаточно сказать, что в сравнении с окружностью у эллипса не одна, а две специальные точки, называемые фокусами. Система координат – это вообще сплошное множество точек. Я всё это подчёркиваю с одной лишь целью – показать огромное значение и популярность в математике этой вещи.

Казалось бы, что только лишь в силу этого, отношение к точке должно быть особенным. Но попробуйте найти в математической литературе хотя бы мало-мальски приличное определение точки, и вы потерпите фиаско.

Что такое точка?

Загляните в словари, и вы узнаете, что точка, например, - это след от укола чем-то острым, или маленькое круглое пятнышко, или знак препинания. Ещё есть огневая точка, торговая точка и т.д. Вполне понятно, что здесь речь идёт не о таких точках. Мы хотим узнать, что представляет собой точка в математике, геометрии. Раз окружность есть место точек, то что такое одна такая точка?

Напрасно вы станете искать объяснения в книгах по математике. Там они сразу берут быка за рога и ведут сложные математические разговоры, в которых то и дело упоминается мадам точка, но кто она, что она – ни звука. Вам больше повезёт, если обратитесь к словарям. К примеру, толковый словарь русского языка под редакцией Ожегова скажет вам в дополнение к тому, что я уже привёл выше, что точка – это основноя понятие геометрии, а также механики, физики, - место, не имеющее измерения, граница отрезка, линии. Точка пересечения прямых. Точка приложения сил. Точка опоры.

Можно найти и такое любопытное определение: точка – это элемент геометрии, который, если допустить, что они существуют, то достаточно иметь всего два из них, чтобы определить линию.

Вы что-то поняли? Такое определение с позволения сказать, нашёл я в английском словаре Вебстера. Благодаря аввтору этого шедевра, мы теперь знаем, конечно, что достаточно иметь два из них, чтобы говорить о линии, но два чего? Два яблока, два рубля или два пива? Мне кажется, что это скорее всего два рубля, ибо если судить по нынешнему курсу рубля на международном рынке, то ясно, что рубль уже почти дошёл до точки и что дальше уже ехать некуда.

Интересно, что более двух тысяч лет назад сам основоположник и создатель земной геометрии Евклид пытался определить понятие точки, но его определение проливает так же мало света на эту таинственную особу, как и всё, что сказано о точке после него.

Согласно Эвклиду, точка – это то, что не имеет ненулевое значение измерения. Лично для меня такая формулировка звучит немного того, уж очень не по-русски. Не проще ли было сказать, что точка – это то, что не имеет никаких измерений, или же имеет нулевые измерения.

Как бы то ни было, но переворошив кучу книг, учебников и словарей, можно придти к выводу, что точка – это такое научное понятие, которое характеризуется отсутствием всяких размеров, а указывает только лишь на местоположение. Точка в геометрии, где всё связано с размерами, сама никаких размеров не имеет: ни длины, ни ширины, ни толщины.

Итак, единственное, что характеризует точку, это отсутствие чего бы то ни было в её характеристике. Массы какой-либо у неё нет, заряда тоже, запаха там, цвета или других особых примет за ней также не числтся. Но самое главное – это её размеры. Их нет у неё. Длина? Ноль. Ширина? Ноль. Толщина? Тоже ноль.

Не кажется ли вам, что вместо слова точка можно было бы с одинаковым успехом употреблять слово ноль?

Я, например, убеждён, что если у этой слаборазвитой в смысле определения особы, с какой бы стороны ни подойти, ничего нет, то она есть не что иное, как самый доподлинный, самый настоящий, самый безукоризненный ноль.

Уж во всяком случае, с точки зрения размерности мы имеем дело с нулём.

И вот теперь мы подходим к главному событию дня. Окружность есть место точек, т.е. точка к точке, точка к точке, и образуется окружность. Образно говоря, окружность можно себе представить, как хоровод точек. Взялись эти неведомо что собой представляющие существа за руки и танцуют вокруг костра, который называется центром.

Но вот вопрос: если окружность образуется за счёт множества элементов, не имеющих длины, т.е. по сути дела за счёт нулей, то как это выходит, что в сумме эти нули дают число, отличное от нуля?  Ведь даже самая маленькая окружность имеет какую-то длину, пусть это всего несколько микронов или милимикронов, но всё же не ноль.

То же самое верно и по отношению к любой другой линии. Возьмите, например, отрезок на линейке длиной в один сантиметр. Этот отрезок тоже есть геометрическое место точек, он тоже состоит из этих неуловимых элементов. Здесь тоже точка к точке даёт в итоге не точку, а что-то другое.

Разве это не нарушение упомянутого выше закона математики? Если вместо слова точка употребить её синоним ноль, то выходит, что ноль да ноль в сумме дают что-то отличное от нуля.

Было бы очень интересно знать, что вы об этом думаете.

Каково ваше мнение?

 

Тётя Вера

События, которые легли в основу этого рассказа, имели место на самом деле около двух лет назад, когда над Сьеррой Невадой разразилась памятная многим новогодняя пурга, отрезавшая большой горный район от остального мира почти на трое суток.

Я жил тогда в столице штата Юта городе Солт Лэйк Сити. Мне удалось найти там место мэнэджера в одном небольшом квартирном комплексе, или, как называлась бы такая должность когда-то в Союзе, - место управдомами.

Моя работа давала мне бесплатный угол и крохотную зарплату, так что мне приходилось считать каждый цент, и на развлечения почти не оставалось ничего. Единственное, что я мог себе позволить, - это раз в году встретиться с моими друзьями, жившими в Сан-Франциско. У нас как бы установилась традиция, что ли: собираться вместе где-нибудь на нейтральной территории на Новый Год. Так уж вышло, что между Сан-Франциско и Солт Лэйк Сити таким местом стал город Рино.

Однако на этот раз нам пришло в голову собраться не в Рино, а на Севере озера Тахо, в небольшом селении, называемом Наклонное. Там, чуть ли не на самом берегу, в густом сосновом бору, построили гостиницу-казино Хает Редженси. Вот там-то и назначили мы для себя место встречи Нового Года.

Прогноз погоды был отличным, ничего плохого не ожидалось, и я в хорошем настроении уехал тридцатого числа из дома.

Всё-таки мне предстояло покрыть путь чуть ли не в три раза более длинный, чем моим приятелям из Сан-Франциско. Потому я и уехал на день раньше них.

Вначале я рассчитывал заночевать в Рино, но потом передумал. Этот самый большой маленький город в мире, как его называют рекламы, мне не по душе. Я не игрок, а там, кроме казино, ничего путного нет. Спать же там настоящая пытка. Каждую ночь, ровно в 12, а также в 2 и 4 утра, город разрывается на части необычайно громкими гудками локомотивов, проходящих здесь с востока на запад и с запада на восток по трансконтинентальной железной дороге.

Едва успеешь заснуть после очередного гудка, как сразу же начинают выть полицейские сирены. В общем, я проехал Рино и остановился в столице Невады Карсон Сити. Здесь было тихо, и я радовался тому, что принял такое решение. Я посидел немного в номере у телевизора, затем позвонил Павлику в Сан-Франциско, рассказал ему, где я, и мы снова условились, что увидимся завтра, т.е. 31-го декабря, в час дня в казино Хает Редженси. Павлик посмеялся над моим целомудрием, т.е. над тем, что я могу спокойно сидеть в номере на шестом этаже в то время, как на первом полным ходом идёт азартная игра. – Ты настоящий пушкинский Герман из Пиковой Дамы, - заключил он, и мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться с ним. Я не играю. И это вовсе не потому, что не люблю этого. Когда-то в моей минувшей молодости я проводил много часов за картами, играя в преферанс и покер. Но здесь я не могу позволить себе такой роскоши. И я вполне понимаю философию Германа, когда он утверждал, что он не может и потому не хочет жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее.

Однако замечание Павлика всё же подействовало на меня, и я решил спуститься вниз на час-полтора. В казино было шумно и многолюдно. Я с трудом нашёл пятицентовый покерный автомат.

Обычно, как мне стало известно от знающих людей, игра на автоматах – это заведомый проигрыш. Так они запрограмированы. Однако есть два-три автомата, программы которых меняются по ходу игры и часто исход зависит от вашего решения. Одной из таких машин является покерная машина. Сначала автомат выдаёт вам 5 карт, и в зависимости от того, что это за карты, вы можете либо оставить их как есгть, либо заменить некоторые из них или все карты на другие. Т.е. вы не просто надеетесь на решение машины, а как-то влияете на неё. Поэтому я если уж играю, то только в покер.

Я разменял 5-ти долларовую бумажку на 100 монет. Играя по одной штуке, можно было надеяться убить час-полтора на эти деньги. Машина мне попалась довольно дружелюбная, и я с любопытством следил за появлением в её окошке различных карточных комбинаций. Мне довольно часто попадались две пары, тройки, один раз даже умудрился сделать цвет. Случилось это так: из первых пяти карт я оставил только валета пик, а остальные четыре карты выкинул. Машина мне вернула взамен четыре других карты, все пиковой масти. В покере это неплохая рука, и я выиграл на неё пять монет.

Играл я долго, почти два часа. Время приближалось к 10 вечера, и я уже решил закруглиться. Опустив последнюю монету, я взглянул на очередные пять карт: две совсем никудышные, какая-то двойка и шестёрка разных мастей, зато остальные три были многообещающими картами: деаятка, король и туз, и все три трефовой масти. Я выкинул мелочь и снова нажал кнопки. К моей радости, автомат выдал мне валета и даму треф. Гляжу я на эти карты и не верю своим глазам: да ведь это же квинта рояль – высшая мера наказания, как мы бывало называли когда-то такую руку. В покере это самое редкостное, поэтому самое сильное явление.

Почему-то в голову пришёл старый-престарый анекдот. Покерист говорит своему трёхлетнему сыну: ну-ка, Вовочка, покажи всем, как ты умеешь считать. И мальчик считает: один, два..., девять, десять, валет, дама, король, туз.

Мой автомат засветился весь, заиграл, зазвенел монетами. Ко мне сразу же подбежала молоденькая служащая и восторженно крикнула: хит ды джекпат, - Я улыбнулся, дескать, знаю, знаю. Девушка посмотрела на автомат и торжественно объявила: сэр, вы выиграли 4000 монет, т.е. 200 долларов.

Вокруг меня собралась толпа. Всем было интересно взглянуть на человека, которому улыбнулось счастье. А из автомата с приятным звоном сыпались пятицентовые монеты. И вдруг всё смолкло.

- Вот здесь 200 долларов? – Удивился я.

- Нет, конечно, здесь не больше 400 монет, т.е. всего 20 долларов, а остальные получите в кассе, - успокоила меня работница казино.

Внезапно она снова взглянула на машину и с недоверием спросила меня:

- Вы что, играли по одной монете?

- Да, а что?

- Боже мой! Это ужасно! Ведь джекпат, т.е. максимальный выигрыш идёт только, если играть по 5 монет за раз.

- Да это не страшно, - заметил я. – Выходит, что я выиграл всего только пятую часть из той суммы, т.е. 40 долларов. Что ж, тоже неплохо.

- Да нет же! Если вы ставили по одной монете, то ваш выигрыш равен лишь 20 долларов, и они все уже здесь.

Пкружающие смотрели на меня не столько с сожалением, сколько с презрением. В кои-то веки автомат решил вознаградить игрока и то на идиота попал.

Я забрал выигрыш и пошёл спать. После долгих мучений, наконец, заснул. Ночью мне снился автомат, чем-то похожий на Павлика. Он смеялся мне в лицо и спрашивал: будешь ещё играть по одной монете, будешь? Я клялся, что не буду, что я же просто не знал, как лучше, и что впредь буду умнее, а теперь, пожалуйста, разреши мне переиграть всё сначала. Павлик-автомат согласился. Я опустил в щель пять монет, и в окошке выстроились в рад пать карт: десятка, валет, дама, король, туз. Все трефовой масти. Ура! 200 долларов!

Я проснулся, усталый и разочарованный. У меня было такое ощущение, будто я не выйграл 20 долларов, а проиграл 500. Приказав себе больше об этом не думать и на скорую руку позавтракав в буфете, я отправился дальше.

Более живописной дороги, чем эта из Карсон Сити до Наклонного, мне не доводилось ещё видеть. Пустынный пейзаж восточных предчорий Сьерры Невады сменился сочной горной зеленью сосен и других хвойных деревьев. В добавок к этому пошёл легкий снежок, хотя солнце по-прежнему просвечивало сквозь не очень густые облака. Горные склоны, не то бело-зелёные, не то бело-голубые, стали настоящей сказкой. А когда открылся вид на озеро Тахо, я понял, что имел в виду Марк Твен, сравнивший некогда эти потрясающе красивые места с обиталищем, предназначенных для ангелов.

Я приехал в гостиницу в 11 утра, т.е. за два часа до условленного времени. В регистратуре мне сказали, что мой номер будет готов не раньше двух и от нечего делать я пошёл гулять к озеу. К тому времени тучи исчезли и вместо них небо обволокло сплошной тёмно-серой массой. Солнце скрылось, стало холодно и темно, как перед вечером. Я взглянул на вершины гор. Они были как бы покрыты тёмными тяжёлыми одеялами. Я пошёл назад к казино и как раз во-время, так как лёгкая пороша сменилась густым мокрым снегом.

К часу дня моих друзей всё ещё не было. Я ходил по казино, изнывая от безделья, затем пошёл к моей машине и перетащил свои вещи к регистратуре.

Я справился насчёт Павлика с Тамарой, и на душе заскребли кошки. Может статься, что они вообще не приедут. Почему? Ведь снег только вот-вот как пошёл, а они обеюали быть здесь в час дня. Оказывается, 50-десятую дорогу закрыли для транспорта ещё в девять утра, это у нас снег посыпал лишь теперь, а там он валил почти всё утро. Так что, заключил портье, боюсь, многие не доберутся до нас в этом году.

Настроение моё сразу испортилось. Я занёс вещи в номер и налил себе с горя полстакана коньяка. В дороге у меня всегда есть при себе бутылка бренди. Я выпил, спустился вниз и стал искать пятицентовый покерный автомат, но ни одного свободного не оказалось.

Пришлось выбрать 25-центовый автомат. Этот бандюга совсем не походил на того, вчерашнего. Чего я только ни делал, как я ни изощрялся, ничего, кроме проигрышных рук на этот раз не выпадало. Через час игры я обнаружил, что разменял уже пятую двадцатку. Ещё несколько минут, и всё было кончено. Сто долларов, как корова языком слизнула.

Я вышел на улицу. Там валил снег,пришлось вернуться назад. Подошёл к бару, два пожилых бармена медленно подавали сидящим бокалы с пивом и коктейли с причудливыми названиями.

- Два коньяка. В один стакан. Без льда. Неразбавленный. – Эту тираду мне приходилось повторять каждый раз, когда я хотел выпить. Иначе обязательно подавали водку на льду и что-то ещё туда домешивали.

- Ты русский? – полуувопросительно-полуутвердительно улыбнулся бармен.

- Ага. И насколько я понял, не первый в этих краях.

- Ты прав. Полчаса назад один русский уже заказал у меня точно такую же порцию водки.

Я выпил и почувствовал себя лучше. Правда, не надолго. Когда пришлось рассчитываться, я снова расстроился. Подумать только, за какие-то неполные 50 граммов бренди – семь долларов. В ординарной порции вообще 20 граммов водки, а берут три пятьдесят. Грабёж среди бела дня.

Я слонялся из угла в угол, изредка выходя на улицу на две-три минуты и возвращался назад, вокруг слышны были разговоры, смех,звон сыпавшихся денег из автоматов, с эстрады надрывалась полуголая певица, о чём она пела, понять было невозможно, оркестр во всю старался её заглушить, и ему это вполне удавалось.

Я позвонил в Сан-Франциско, никто не ответил, они все были в пути. Может быть, взять да вернуться домой? Чего здесь в самом деле страдать одному? Нет, это безумие. Ведь снег давно уже валил повсюду. Наверняка, обратная дорога тоже забита, да и за номер уплачено вперёд, н-да, придётся позагорать здесь, неведомо сколько.

Через час я проиграл ещё сто долларов. Не спрашивайте меня, как. Не помню. Проиграл и точка. Я махнул рукой на свою философию, и вскоре от моих пятисот долларов, которые я припас на встречу Нового Года, не осталось и следа.

Я начал шарить по всем моим карманам, зная заранее, что ничего там не найду, потом поднялся в номер, налил себе из моей спасительной бутылки, выпил залпом стакан, мечтая только об одном – как бы покрепче заснуть. Но не тут-то было. Сон не шёл, и мне ничего не оставалось делать, как налить себе ещё.

Вдруг вспомнился бармен и его замечание, что я сегодня у него не первый из России. А вдруг этот неведомый русский всё ещё здесь? Да разумеется, он здесь, куда же ему ещё деваться в такую пургу? И я с огромной надеждой в душе бросился вниз на поиски нового, может быть, друга.

Я ходил от автомата к автомату, от стола к столу, вглядывался в лица игроков. У меня была уверенность, что я узнаю его сразу. Даже по спине. Так Тамара говорит. Наших иммигрантов по спине узнаю. Независимо от национальности и места жительства. Здесь, в Америке, выяснилось, что и насмешливые одесситы, и кичливые москвичи, и настороженные киевляне, и надменные ленинградцы, - все одинаковы.

Время проходило, но найти кого-то, который походил на “нашего”, мне не удавалось.

Бармена звали, кажется, Пол. На мой повторный вопрос, действительно ли он видел здесь русского, онответил:

-       Конечно, видел. Он заказал себе точно такую же порцию водки, как ты.

-       А после он не подходил сюда случайно?

-       Подходил, - бпросил Пол, - заказал себе ещё один стакан этого добра.

-       Можно, я здесь подожду, может он ещё появится.

-       Жди, мне не жалко. Налить тебе?

-       Я остался на бобах, у меня всё съела вон та машина.

-       Ничего, ради Нового года я могу угостить тебя за счёт казино.

-       Тогда налей.

“Конечно, видел.Он заказал себе точно такую же порцию водки, как ты.

“А после он не подходил сюда случайно?

“Подходил, - бпросил Пол, - заказал себе ещё один стакан этого добра.

“Можно, я здесь подожду, может он ещё появится.

“Жди, мне не жалко. Налить тебе?

“Я остался на бобах, у меня всё съела вон та машина.

“Ничего, ради Нового года я могу угостить тебя за счёт казино.

“Тогда налей.

 

Минут через десять бармен радостно сообщил: вот он идёт, твой русский. Я взглянул в ту стороны, куда смотрел Пол, и сразу же понял, почему я не мог найти “нашего” в этой толпе людей: человек, который направлялся к нам, ничем не был похож на нас. Это был стопроцентный американец. По походке, по виду, по улыбке. А когда он обратился к бармену за выпивкой, то и по акценту он был, как все другие, не то, что я или мои друзья. У нас у всех, у кого больше, у кого меньше, слышится что-то чужое в речи. У него же я ничего постороннего не услышал.

- Вот это тоже русский, - с улыбкой кивнул Пол в мою сторону.

- Правда? – На чистом русском языке дружелюбно спросил незнакомец.

- Да, я из России.

- Очень рад, меня зовут Герман. А вас?

- Олег, друзья зовут меня Оля, смешно, да?

- Отчего же, я бы сказал, это очень душевно. Простите меня, но у вас в глазах какая-то грусть, что-то случилось?

- Если не считать, что я продул все свои деньги и что мои друзья, которые должны были приехать сюда встретить Новый год со мной вместе, застряли в пути, то всёостальное пустяки.

- Из-за этого не стоит убиваться. Заменить вам ваших друзей я, конечно, не берусь, но вернуть вам ваш проигрыш – это в моих силах.

- То есть, как это вернуть? Из своего кармана?

- Конечно, нет. Я хоть и состоятельный человек и почти без ущерба для себя мог бы дать вам энную сумму, но вы наверно сами не захотели бы этого. Правда?

- Ещё бы! Да я вообще не хочу. Что случилось, то случилось. Впредь буду умнее.

- Так вот, ответ на ваш вопрос: как вернуть? Очень просто: я вам отыграю ваш проигрыш.

- Это как же вы отыграете? А вдруг проиграете?

- Не проиграю, - твёрдо заявил Герман, и я почему-то поверил ему. Может быть, потому что уж очень мне хотелось наказать это проклятое казино, а он вроде не хвастун, похоже, он знает, что говорит. И всё же я не мог поверить, что вот так вот, по заказу, можно взять да выиграть здесь. Я так и высказал ему свои сомнения.

- Это вполне понятно, - заметл Герман. – Я могу вам объяснить, если хотите, откуда у меня такая уверенность в выигрыше, но это потребует какое-то время.

- Чего-чего, а времени у нас навалом, как снега во дворе.

- Знаете что? Давайте, сначала я выполню практическую часть, а уж затем примемся за объяснения.

Я не стал возражать, Герман допил свой бенди и направился в сторону тех столиков, за которыми играли в блек джек, что-то наподобие нашей игры в очко или в двадцать одно. Я молчаливо следовал рядом. На ходу мой новый опекун спросил меня, сколько же я проиграл. Узнав сумму, он что-то прикинул в уме, потом произнёс вслух: пойдём, поищем нужный столик. Я не стал уточнять, что это значит, а он между тем начал присматриваться к игральным столам.

Почти все столы были облеплены игроками, они курили,пили пиво, вино, кофе, лишь за двумя из них сидело по два-три человека, не более. Герман прошёл мимоних, всё ещя что-то выискився, наконец, он, по-видимому, нашёл, что искал. Это был пустой столик. За ним стоял служащий казино, молодая девушка лет двадцати. На её форменной кофточке висела карточка, а на ней имя: Мэри. Герман поздоровался, сел на стул, предложил мне сделать то же самое, затем достал из кармана пластиковую карточку наподобие визы и вручил её Мэри. Та обернулась и позвала кого-то. Подошёл мужчина, взял у неё эту визу, спросив у Германа, сколько он хочет. Тот сказал: пять больших. Кивнув в ответ, представитель казино отошёл к компьютеру неподалёку и стал что-то там печатать. Герман в это время болтал с Мэри, а я сидел и смотрел. Мужчина у компьютера крикнул Мэри ОК, и та стала считать круглые счётные жетоны. Она передала Герману несколько оранжеых, несколько чёрных, побольше зелёных и столько же красных жетонов. Потом вернулся мужчина с квитанцией, оба, Мэри и Герман подписали её, затем она просунула одну копию в какую-то щель в столе и стала мешать карты.

Герман выбрал из стопки жетонов одну чёрную фишку и положил её на один из кругов на столе. Мэри обратилась ко мне, буду ли я играть, и Герман за меня ответил: нет. Больше она на меня не смотрела, и игра началась.

Честно говоря, я вначале ничего не понимал. Мэри дала Герману одну карту лицом вниз, а себе взяла одну карту лицом вверх, потом она дала ему, а так же взяла и себе ещё по одной карте лицом вниз. Её открытая карта была, помню, туз. Она посмотрела на Германа и спросила: иншуеренс? Герман открыл свои карты, это были дамы, и он ответил: ноу. Тогда Мэри подсунула свою карту под какой-то прибор. Загорелся красный свет, Мэри сказала: оу, шут, и забрала у Германа карту и фишку. Я понял, что он проиграл.

Затем он два-три раза выиграл. Я об этом мог догадываться по тому, как она сдвигала свои фишки в сторону Германа. Он сидел, полуразвалясь на своём стуле, держа в правой руке только что принесённый ему бренди.

Один раз он открыл свои первые две карты. Это были семёрка и тройка. Он взял ещё один чёрный жетон и придвинул его к первому. Мэри сказала вслух: дабл даун, гуд лак, и дала Герману третью карту. Он на неё даже не взглянул. Она же открыла свои две карты, восьмёрку и шестёрку, затем взяла себе ещё одну – на этот раз десятку и сказала: бастед. Она подвинула две свои фишки к Герману.

Время от времени он бросал на меня вопросительные взгляды, понимаю ли я, что тут происходит. Я пожимал плечами, дескать, вижу, что ты то теряешь, а то находишь, но судить, почему и как, не берусь.

- Мне скучно, - сказал я ему, - пожалуй, пойду пройдусь, поищу моих ребят, может, всё же прорвались. А вы себе играйте, мне не нужно, чтобы вы играли ради меня.

- А я уже кончил игру, - и с этими словами Герман встал, протянул к Мэри стопку фишек, кроме восьми чёрных, трёх зелёных и небольшой кучки красных.

Она их подсчитала, снова пришёл тот мужчина, что был раньше, снова на свет появилась квитанция, затем Герман дал Мэри две зелёные фишки, сказал: это тебе. Она расплылась в благодарности, одну зелёную он протянул тому мужчине, и тот тоже стал благодарить его.

Мы отошли от стола, и Герман дал мне пять чёрных и четыре красных жетона, сказав: вот ваши патьсот двадцать долларов. Я обомлел.

- Где? Вот здесь?

- Да. Чёрные фишки – это по сто долларов каждая, а красные – по пять. Можете идти в кассу, обменять на настоящие деньги.

- Выходит, вы всё время играли по сто долларов, что ли?

- Да, а что?

- Но ведь это же страшно рискованно, ведь вы могли и не выиграть.

- Не в обиду вам будь сказано, но вы играли по двадцать пять центов и ухитрились продуть полтыщи. Дело, стало быть, не в размере ставки.

- А в чём же?

- Вот об этом я могу вам рассказать, если вам интересно.

Как я ни старался казаться равнодушным, всё же у меня вырвалось: конечно, интересно. Мой благодетель предложил пройти в вестибюль, и там, устроившись на диване, я прослушал следующую, можно сказать, лекцию.

Посмотрите, пожалуйста, на это великолепие, на эту удобную гостиницу, на чистоту и богатство убранства, на эту обильную и недорогую по сути пищу в ресторане, на обслуживание, на освещение, словом, на всё, что называется казино, и скажите мне, за счёт чего это возможно? Многие непосвящённые люди скажут вам, что казино жульничает, заманивает и обманывает игроков, отсюда все эти роскошества. На самом деле, если в казино и занимались шулерством, то это было в самом начале их появления, да и то не во всех. За счёт обмана они далеко бы не уехали. В действительности же успехи казино есть следствие применения строгого научного подхода, всё это было бы невозможно без помощи тёти Веры.

Я с недоумением спросил Германа: причём здесь строгая наука и какая-то тётя Вера?

Он улыбнулся, разъясняя: тётя Вера – так я называю теорию вероятностей. Именно благодаря ей, казино незачем жульничать, их доходы запланированы и заранее рассчитаны. Легче всего понять это на примере рулетки.

Колесо рулетки, как вы возможно знаете, разбито на 38 равных по величине секторов. 18 из них окрашены в красный цвет, 18 – в чёрный и 2 – в зелёный. Красные и чёрные секторы отмечены также номерами от 1-го до 36ти. Зелёные части рулетки обозначены номерами 0 и 00. Колесо вращается почти всё время. Если оно начинает останавливаться, оператор снова разгоняет его. Игроки могут выбрать любые ставки. Одни ставят деньги на отдельные номера, другие на группу номеров, третьи на тот или иной цвет и т.д. В определённый момент времени оператор провозглашает: больше ставок нет, - и запускает маленький шарик в направлении, противоположном вращению колеса. Сделав несколько оборотов вокруг рулетки, шарик падает на один из секторов.

Допустим, шарик упал на красный сектор под номером 3. Это значит, что выиграют те игроки, которые ставили свои деньги либо на номер 3, либо на группу номеров, в которой был включён номер 3, либо на красный цвет. Все остальные ставки проигрывают.

Как производится оплата выигрышей?

Тот, кто ставил на один номер, получает выигрыш в 35 раз больше своей ставки. Поставил доллар на сектор 3, выпал твой номер, оператор вернёт тебе твою ставку плюс 35 долларов сверху. Тот, кто поставил на группу номеров, получит меньше. Размер его выигрыша зависит от размера группы. Если в ней 6 номеров, то игрок выиграл 5 долларов, ну и опять-таки его ставка ему также возвращается. Наконец, если игрок поставил на красный цвет, то он выиграл ровно столько, сколько он поставил.

Возникает вопрос, почему это так? Почему в одном случае выигрыш в 35 раз больше ставки, в другом в 5 раз, а в третьем равен ей?

Оказывается, ответ на этот вопрос вы получите, познакомившись с законами теории вероятностей.

Если внимательно разобраться в системе оплаты на рулетке и сравнить, станет ясно, что казино всегда в выигрыше.