Трагическая судьба Вольфа Фрехтмана

***

 Группа молодежи в Сороках. Конец 60 годов.Не знаю, где Вольф Фрехтман обучался основам профессии (лишь предполагаю, что сначала − в Сороках на учительских курсах, а затем – в Бельцком пединституте), но  помню его уже работавшим в сорокской районной газете «Путь Ильича». Надо сказать, что в послевоенные годы работа в газете являлась престижной, означала «быть на переднем, идеологическом фронте борьбы за социалистические и коммунистические идеалы, выступать против местных негативных проявлений  бюрократизма, чиновничьего и хозяйственного произвола», то есть «держать руки на пульсе» и «нос по́ ветру» – любое отступление, ошибка, промах грозили немедленным вызовом в райком/горком партии, увольнением, выговором. даже исключением из партии (думаю, что он был членом партии – ина́че не продержался бы на этой работе более четверти века! Он «пережил» многих редакторов и рядовых сотрудников: Николая Корытника (1927-2007), Георгия Сагайда́ка, Саула Ицковича, Бориса Тодирела…Кстати, предполагаю, что именно Николай Корытник, стоявший у истоков сорокской районной периодической печати в послевоенные годы (до войны в Сороках были другие газеты, у которых не менее интересные истории, например, − газета «Бессарабское обозрение», которую редактировали Вайсман и  Литвак, она читалась даже в Кишинёве и Одессе!), привлёк к работе  Фрехтмана. Кстати, того же Корытника, работавшего в сорокской журналистике с 1950 года и стоявшего у истоков  первой послевоенной местной газеты «Красное знамя» (на молдавском языке – «Стяуа рошие»),  переименованной, согласно тогдашней «партийной моде», где-то в 1958-1959 годах в «Путь Ильича» («Каля луй Ильич»), за успешную деятельность в конце 1950-х перевели в Бендеры, где он тоже «поднял» газету, теперь уже республиканского уровня  − «Речник Молдавии» (печатный орган Днестровского речного пароходства).

 А в ту пору, когда я ближе узнал Фрехтмана, он занимался в редакции, несмотря на должность заместителя главного редактора, практически всем: письмами читателей, редактированием текстов, переводом газеты с русского языка на молдавский язык; он являлся заместителем редактора по молдавскому переводу (две девушки-переводчицы обязаны были представить на утверждение свои переводные статьи ему). Согласно моей информации, газета много лет держалась на нём: он был выпускающим редактором, ответственным за содержание статей, ответственным даже за качество печати…А ещё при бывшем лётчике Сагайдаке, не очень-то грамотном человеке, которому «партия доверила ответственный участок идеологической работы» и который в газетном деле являлся, как мы бы сегодня сказали, «чайником», Фрехтман был «светлой еврейской головой»: никакого ответственного решения Сагайдак не принимал без того, чтобы предварительно не посоветоваться с Фрехтманом. Помните: во многих учреждениях бывшего СССР были два типа работников: начальники и подчинённые, господа и рабы. Фрехтман всегда был подчинённым, «рабом». Но «рабом» – образованным, грамотным, умным, толковым; на таких, как он, «господа коммунисты» всегда могли положиться…

 Кстати, редакция сорокской районной газеты в лучшие свои годы («годы расцвета», как принято говорить!) не могла обойтись без участия евреев. Кроме Фрехтмана, её штатными сотрудниками были Саул Ицкович, Берта Глузман-Березина, Клара Чечельницкая-Ойхерман, Таня Кигил-Ткач, а внештатными – радиожурналист Яков Рабинович, педагоги Семён и Фредерика Вайсенберг, их дочь Наташа, Пётр Паниш, врач Аркадий Мазур…

 Наверное, среди своих ровесников Фрехтман всегда считался эрудитом, знатоком еврейской истории, истории евреев Молдавии, истории евреев нашего родного городка Сороки. Для людей следующего поколения, к которому принадлежал и я, Вольф Фрехтман «открылся» с этой стороны только в годы «перестройки и гласности», когда стало возможным открыто говорить о судьбе еврейского народа, антисемитизме, Холокосте, Израиле (впрочем, мы не очень-то стеснялись говорить обо всём этом и до перестройки!). Но именно в эти годы врач  Аркадий Мазур написал несколько своих книг, среди которых я бы выделил «Страницы истории сорокских евреев» (брошюра выдержала три издания), где врач, который родился совсем в другом районном центре бывшей Бессарабии (городе Хотине нынешней Черновицкой области Украины) и волею судьбы оказавшийся после войны в Сороках, благодарил группу еврейских интеллигентов – уроженцев и старожилов Сорок: Нувельмана, Хитрона, Шехтмана – за неоценимую помощь при создании книги. Одним из них в этом списке был назван Вольф Фрехтман…

Читатели могут меня спросить: в чём же я усмотрел трагическую судьбу этого человека?

День печати. У редакции районной газеты Отвечу сначала в плане профессиональном и духовном: всю жизнь, интересуясь евреями,  историей еврейского народа, имея прямой доступ к средствам массовой инфомации своего времени (пусть даже и на районном уровне), Вольф Фрехтман не создал ни одного произведения (большого или малого) о своих предках, современниках и потомках еврейского происхождения, хотя знал о них, по всей видимости, достаточно много.

 Расспрашивая об Израиле (меня, во всяком случае, очень подробно после моего первого ознакомительного визита в Израиль в 1989 году и позднее, в начале и середине 1990-х, когда я несколько раз приезжал уже в родной городок в гости из Израиля), он так и не увидел сам Еврейской страны, в которой, несомненно, как всякий уважающий себя еврей, мечтал хотя бы раз побывать, чтобы всё увидеть наяву, а не во сне (ни компьютеров, ни фильмов, ни телепередач об Израиле тогда ещё не было!)…

  У Вольфа Фрехтмана в жизни были, наверное, и светлые моменты. Так, мне известно, что в 1960-х годах он пережил увлечение одной сотрудницей редакции, более молодой, по сравнению с ним, женщины, не-еврейки. Разумеется, у таких людей, как Фрехтман, подобные увлечения оканчивались ничем,  и об этом все, кто знал о его чувствах, вспоминают с печалью. Но то был лишь эпизод в его большой и трудной жизни.

 В последующие годы он перенёс череду жестоких личных трагедий: сначала похоронил первую из двух своих младших сестёр (Анну – в 1974-м), потом жену, Енту (в 1984-м), и единственного сына Милю (в 1996-м, рассказывали, что Миля скончался после жестоких побоев санитаров психбольницы), а ещё через два года, в 1998-м, – много лет тяжело болевшую вторую сестру Сарру…После смерти жены, навещая изредка сына, находившегося в психбольнице, Фрехтман, живя одиноко и бесприютно, совсем перестал следить за собой, запустил квартиру, годами не убирал её, там завелись мыши и крысы, что вызывало страшное недовольство соседей. Тогда он завёл себе кошку, но так как до́ма почти не бывал, пропадая то на работе, то в больнице у сына, он прорезал в нижнем левом углу входной двери отверстие для кошки (чтобы она сама могла свободно заходить и выходить из квартиры на улицу). Когда он тяжело заболел, то пригласил к себе председателя правления Сорокского общества еврейской культуры (СОЕК) Захара Исааковича Дороховского и попросил Захара как руководителя СОЕК после его смерти вытащить из дивана, на котором он лежал, деньги. Там, говорил он, – большая сумма денег, которых должно хватить и на похороны, и на памятник. Оставшиеся денежные сре́дства он просил использовать для общественных нужд, в том числе – для ухода за могилами его близких…Он тихо умер 8 февраля 2002 года, не дожив месяца до своего 81-го дня рождения. Никого не было возле него в последние минуты его жизни. Никто несколько дней даже не знал о его смерти. Почувствовав трупный запах, исходивший из отверстия в самом низу двери, соседи вызвали Дороховского, полицию и «скорую помощь». Взломали дверь, запертую изнутри, увезли труп в морг. Когда Дороховский возвратился из морга в опечатанную квартиру, никаких денег в диване он не нашёл. И, тем не менее, Волько (Вольф, Владимир, Вэлвл) Менделевич Фрехтман был за счёт средств СОЕК достойно, по всем иудейским законам, похоронен на еврейском кладбище города, а через год на его могиле был открыт памятник. Он похоронен в отсеке В, в третьем ряду, номер памятника – 5. Будете на сорокском еврейском кладбище – подойдите, поприветствуйте его, положите камешек на памятник («мацэ́йву») Волько Фрехтмана – человека больших знаний, недюжинного ума и тяжёлой, трагической судьбы!                        

Давид ХАХАМ

На групповом фото 1960-х годов мы видим группу штатных и внештатных сотрудников редакции районной газеты «Путь Ильича»: во втором ряду стоят: Вольф Фрехтман (4-й слева, Яков Рабинович (7-й слева, в центре), Василий Трофаилэ (крайний справа); в первом ряду сидят на корточках: Наташа Вайсенберг (2-я справа), Таня ? Залуцкая (?)

 

Фото размещено на фотогалерее сайта, в папке «Мы – из Сорок!», пятое по счёту

Ко мне обратилась одна бывшая

Ко мне обратилась одна бывшая сорочанка и указала на неточность, допущенную мной в конце очерка о Вольфе Фрехтмане.

Вот этот отрывок: «Он тихо умер 8 февраля 2002 года, не дожив месяца до своего 81-го дня рождения. Никого не было возле него в последние минуты его жизни. Никто несколько дней даже не знал о его смерти. Почувствовав трупный запах, исходивший из отверстия в самом низу двери, соседи вызвали Дороховского, полицию и «скорую помощь». Взломали дверь, запертую изнутри, увезли труп в морг...».

Позвонившая мне женщина утверждает, что Вольфа Фрехтмана ежедневно навещала патронажная сестра Ида Сорокопуд, которая приносила ему горячие обеды и делала все необходимые медицинские процедуры. Она же известила руководство СОЕК о смерти Вольфа Менделевича. Захар Дороховский немедленно прибыл с двумя другими работниками СОЕК, они вызвали «скорую помощь» и отвезли умершего в морг.

А на следующий день в полном соответствии с еврейскими законами он был отпет и похоронен на еврейском кладбище. Так как я руководствовался при создании очерка рассказами бывших соседей, то вполне мог что-то напутать.

Поэтому приношу читателям извинения за неверную информацию и прошу тех, кто, возможно, нашёл ещё какие-то ошибки и неточности в моём очерке, срочно об этом сообщить, так как в начале ноября я отправляю в типографию первую книгу о Сороках и сорокских семьях, куда включён также очерк об этой семье Фрехтман.

Давид ХАХАМ