Первый в джазе

Между людьми и звездами существует загадочная связь. Как сложно представить возникновение из пыли и газа небесного светила, так остается тайной рождение в глухой провинции яркой личности. Но это произошло. 10 апреля 1905 года в уезде Четатя Алба, в городке Татарбунары, в семье Биньямина Арановича родился мальчик, которому дали имя Ишиягу. Через годы ему будут рукоплескать главы государств, с ним станут общаться видные деятели искусств, его портретами запестрят афиши, а песни Мастера запоют за пределами его родины. Но мальчик не ведал о предстоящем успехе. Ишиягу с увлечением осваивал игру на бас-геликоне (инструмент с самым низким звучанием). После переезда семьи в Арциз отец определил сына в самодеятельный духовой оркестр. 

Учеба в кишиневской консерватории «Униря», служба в румынской армии, занятия в Бухарестской Королевской академии музыки и драматического искусства, работа в румынских ресторанах, концертных залах, кинотеатрах и даже на студии грамзаписи – обо всем этом мало известно. Поначалу «румынский период» в биографии Аранова стремились не афишировать, а теперь о нем и рассказать-то некому. 


После присоединения Бессарабии к СССР Аранов, как и многие евреи, вернулся в Кишинев. Высокопрофессиональных музыкантов, игравших на лучших площадках Бухареста, здесь оказалось немало. В открывшемся кинотеатре «Орфеум» перед сеансами играл эстрадный оркестр под руководством Шарля Брейтбурда, куда и пришел Аранов. Каждое выступление оркестра публика принимала на «ура», что во многом обеспечивало план кинотеатра. Туда горожане вскоре стали ходить не столько ради фильма, сколько - пообщаться в уютном буфете и послушать музыку. Оркестр, популярность которого всё росла, перевели под крышу открывшейся филармонии. Художественным руководителем Молдавского государственного джаз-оркестра (Молдгосджаза) назначили Шико Аранова. Этим жестом, узаконившим джазовую музыку, новая власть подчеркнула, что молодой республике не чужды модные веяния. 35-летний Аранов с энтузиазмом взялся за создание программы. 

 Между тем, к 40-м годам в СССР, хотя оркестры продолжали играть фокстрот, румбу и другие ритмичные танцы, слово «джаз» таинственным образом стало исчезать из печати. Первыми в НКВД попали выходцы из дворянских семей, музыканты с иностранными и еврейскими фамилиями. Зато джаз появился в зонах и лагерях! Похоже, война не только спасла его от печальной участи. Беда открыла в татарбунарце исключительные организаторские способности. Шико Аранову удалось сохранить и полностью вывезти весь джаз-оркестр в узбекский город Коканд. Приехавший к ним начальник управления по делам искусств МССР передал музыкантам приказ о продолжении творческой деятельности Молдгосджаза. Правда, подчеркнул, что у военного времени должна быть патриотическая программа с песнями советских композиторов, политической сатирой, народными танцами. Конечно, Аранов так и построил программу… первого отделения, а второе отдавал джазу. 

Часто джазовая музыка звучала в сочетании с танцами в стиле степ. Чечетку танцевали в специальной обуви, на носок и каблук которой крепились подковки. Особый успех доставался танцу Григория Тоскару «Черный Джон». «Негр» в шикарном белом костюме выбивал такой ритм, что публика переставала дышать. С прелестной Элизой Теодореску-Штекель Григорий исполнял полный страсти «Аргентинский танец». С народными и комичными танцами выступали Александр, Даниил и Розалина Зельцер - из семьи потомственных еврейских танцоров, которые в 30-е годы гастролировали по странам Европы. (После войны Зельцеры оказались в застенках НКВД, после ссылки вернулись в Кишинев.)