Из Августы в Августу

(чисто субъективное восприятие)

Речь идёт о нашем с дочерью путешествии по Восточному побережью из южного города Августа штата Джорджия в северный город Августа штата Мэйн. Мы переезжали из штата в штат не в каком-нибудь отпускном июле - нас вёл коварный январь! Двигались сначала на арендованной машине с неприличным названием Хуиндай, после самолётом, затем и на перекладных.

Впервые за тридцать лет в США мне удалось посмотреть Америку: не только Калифорнию, давно уже ставшую родной, а штаты, от которых "есть пошла" земля, принявшая нас, как принимавшая до и после других эмигрантов из разных стран.

В путешествии вдруг выяснилось нечто очевидное, что раньше просто как-то не приходило в голову: Калифорния - это ещё далеко не вся Америка.

Начали и закончили эту поездку мы с дочерью по отдельности. Анна полетела сначала из Сан-Франциско в Минеаполис штата Минесота, где встретилась с институтской подружкой, меня же отправила из Сакраменто прямиком в Августу штата Джорджия (через реки, горы и долины) с пересадками в Лос-Анжелесе и Атланте. О Минеаполисе только и впечатлений, что чьё-то высказывание, ставшее народным: если бы этот город находился в Калифорнии, он был бы лучшим городом Америки. Надеюсь там ещё побывать.

Я не историк, не географ, не политик - всего-навсего скромный литератор, потому не стану утомлять читателя сведеньями, которые легко найти в библиотеках или на интернете. Просто хочется изложить своё, чисто субъективное восприятие Восточного побережья США.

Уж не знаю, против кого на самом деле борются террористы, налицо одно: пока что от них страдают, как всегда в первую очередь, простые люди. Я и раньше не пылала особой любовью к аэропортам и самолётам, не говоря уже о террористах, теперь же решила для себя окончательно: больше ни ногой. Зарекаться, конечно, нельзя: вдруг окажется необходимым не ползать, а летать.

Перед вертушкой, а назвать её иначе, чем узким проходом из обычного человеческого мира в так называемую зону (ЗОНУ!) полётов, всегда толпа. Нет, всё-таки нельзя называть толпой этот огороженный канатами хвост по одному. Ползёт медленно: каждому предписывается снять верхнюю одежду и обувь, расстаться со своей родной бутылочкой воды (чтобы купить потом аэропортовскую втридорога), выложить на всеобщее усмотрение всё, что содержит жидкость, например, губную помаду. Зажигалки, заполненные бензином, при этом пропускаются. Правда, нигде в аэропортах, кроме двух баров в Детройте, не предусмотрено места для курильщиков. Хочешь курить - терпи либо выходи за пределы самолётной империи, а потом опять просачивайся через перипетии таможни.

Ох, нужны Америке, как, впрочем, и всем остальным, свои козлы отпущения, от цветных, а теперь белых, до алкоголиков, а теперь курильщиков. Много ли дал этой стране пресловутый сухой закон? Интересно, поймут ли когда-нибудь борцы за чужое счастье, что каждый может отвечать только за своё, иначе получается, как в том старом анекдоте из серии армянского радио: мировой войны не будет, зато будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется. Нет, не останется! Не хочется после Марка Твена повторять прописные истины, но ведь это так и есть: стремление человека делать что-то или от чего-то отказываться растёт обратно пропорционально силам, приложенным за или против действия. И ни один душе-испытатель этого не изменит: люди всё равно есть люди. Чем сильнее унижен царь природы, тем подлее сделается и уж найдёт возможности отыграться на других, таких же царях. Ничего не скажешь, гордо звучит человек, особенно в очередях, особенно босиком.

Дочь предупредила накануне поместить косметические тюбики с жидкостями в специально предусмотренные пластиковые мешочки "индивидуально". Набралось полупустых мешков на отдельную сумку, каждый с одиноким тюбиком. Пришлось ещё их собирать после досмотра по одному.

Самолёт тут же напомнил мне кукурузник, на котором когда-то в юности летела из захолустных Сорок в столичный Кишинёв. Дорога измотала нещадно, но кто мог, держался. В последний момент, уже во время посадки даже самые стойкие всё-таки вывернули аэрофлоту содержимое своих желудков.

Когда-то мой любимый Маяковский заметил в статье "Моё открытие Америки": "первый класс блюёт на второй, второй на третий, а третий сам на себя". Великий поэт актуален по сей день. Не могу сказать, на кого блевали первый и второй класс в Совдепии в буквальном смысле: всё было скрыто от глаз класса третьего, зато в переносном чувствую на собственной шкуре всю жизнь, и пока не отмыть, как бы противно ни было.

"Hyundai"

Двигались сначала на арендованной машине с неприличным названием Хуиндай... ------------------------------------------------------------ По русски "Hyundai" произносится как "Хёндай". Ничего неприличного. http://hyundai.110km.ru/about.html http://www.avto-start.ru/cat/hyundai/

Леонид