Х. Катастрофа и память о ней

Сорокский дом престарелых евреев 1940 г.Война приближалась к границам Бессарабии, но евреи надеялись, что великая держава, Советский Союз, сумеет защитить их от фашистского безумия. Все знали, что фашисты – варвары XX века, хотя полного представления об ужасах никто не имел. Да и самая богатая фантазия обывателя такое представить себе не могла. Поэтому, когда война неожиданно началась и Красная армия поспешно отступала, многие не решались покинуть насиженные места. Они продолжали думать, что фашистов быстро разобьют.

Для того, чтобы приблизить этот час, молодые мужчины и девушки добровольно уходили на фронт. Сумевшие правильно оценить обстановку, в основном представители интеллигенции, спешно уходили на восток. Большинству из них удалось спастись в эвакуации. Но основная масса евреев надеялась пережить эту войну дома. Кому-то казалось, что быть может снова удастся открыть свои маленькие мастерские и лавочки. Другие надеялись, что фашистам будет не до них, так как в ближайшее время их прогонят и разобьют...

С первого дня вступления на нашу землю немецко-румынских войск все оставшиеся горько пожалели, что не бежали на восток.

После того, как были расстреляны 40 лучших представителей сорокского еврейства, люди притихли. Затем последовал приказ оккупантов бросить всё и уйти из насиженных мест. Безропотно был выполнен и этот приказ. В местечке Згурица провизоры Букшпун в знак протеста пришли к примэрии и приняли яд. Их тела несколько дней никто не решался захоронить. Опустели улицы Сорок, Згурицы, Атак, Вертюжан, Капрешт, Думбровен и других сел и местечек. Не успели евреи покинуть свои дома, как их начали грабить. За несколько дней было разграблено все оставленное евреями имущество, а многие дома были варварски разрушены.

Прилагаемый снимок мне прислала председатель сорокского землячества в США Тамара Михайловна Вайнер. У входа в Нью-Йоркский музей Катастрофы европейского еврейства посетители-сорочане обратили внимание на групповой снимок, датированный приблизительно 1940 г. Тогда в Америке было организовано общество сорочан первой волны эмиграции. Оно оказывало материальную помощь нуждающимся землякам.

На прилагаемой фотографии представлен сорокский дом престарелых евреев, который содержался на средства Американского Еврейского Объединённого Распре­делительного Комитета (ДЖОЙНТ) и этого общества.

Фашистскую оккупацию никому из обитателей этого дома не удалось пережить.

Находились в ближайших селах сердобольные, благородные люди, которые с риском для своей безопасности помогали несчастным евреям. Среди них могу отметить Дмитрия Казака (с. Пырлица), семью Руссу (с. Вэрэнкэу) и др.

Работавшая многие годы в кабинете ЭКГ и в приемном покое больницы Муся Проскурина рассказала, что когда ей было три годика, её родители, пытались эвакуироваться, но погибли при взрыве бомбы на переправе через Днестр. Её, ребёнка, запуганную и голодную, нашел Никифор Оленицкий из сёла Ярово и забрал к себе домой. В этой семье её обласкали, удочерили, крестили, учили, выдали замуж. Своих родителей она смутно помнит, но горячо любит и чтит тех, которые её спасли и вырастили. Так и живет она, уже пенсионерка, православная молдаванка еврейских кровей.

В это время по бессарабским шоссейным и проселочным дорогам в июле-августе 1941 года понуро двигались многокилометровые колонны евреев, сопровождаемые румынскими жандармами. Если кто из голодных, обессиленных людей отставал, его расстреливали на месте. Ныне вдоль многих молдавских дорог находятся тысячи безвестных могил. В них покоятся останки загубленных еврейских женщин, детей и стариков. Но самое страшное ожидало людей в концентрационных лагерях. Евреи Сорокского уезда и севера Бессарабии погибали тысячами сначала в пересыльных лагерях – в пригородном урочище Малачунь (6000 человек), около села Кременчук (2000 человек), в местечке Вертюжаны (20000 человек), и др., а затем в лагерях и гетто на левом берегу Днестра, в так называемой Транснистрии.

Потери моих земляков неисчислимы. Установить их точно, по прошествии более полувека, невозможно. В послевоенные годы еврейское население Сорок составило четверть довоенного уровня, причем, половину составляли евреи, вернувшиеся из эвакуации и из армии.

Память о большинстве погибших оставалась неувековеченной в течении полувека. Только демократические преобразования в Республике Молдова позволили в течение нескольких лет установить некоторые памятные знаки на братских могилах.

Начало было положено неожиданно. В конце 1989 г., когда в Молдове создавались городские и районные общества еврейской культуры, писатель Михаил Хазин напомнил:

– Там в лесу под селом Косоуцы – наш "сорокский Бабий яр". Прошло уже около 49 лет, а останки замученных и расстрелянных так и лежат в лесу. Наступило время увековечить их память.

Правление СОЕК поддержало эту идею. Сначала думали просто установить памятник на кладбище, но потом решено было разыскать и перезахоронить хотя бы часть погибших. Однако трудность заключалась в том, что были неизвестны места захоронений.