«Бухенвальдский набат», его автор и «Мэрцишор»

Эти двое явно были предназначены друг другу свыше. И, возможно, все остальное (жизненная неустроенность, конфликты с властями, непризнание коллегами по перу литературного таланта Соболева) было просто платой за эту необыкновенную любовь. Соболеву была дана в жизни его Татьяна. Все остальное было отнято. Резко критическая направленность газетных публикаций Соболева привела к тому, что его уволили «по сокращению штатов». В результате этого конфликта его здоровье резко ухудшилось, и почти пять лет ему пришлось провести в различных госпиталях. Завершилось все это получением справки ВТЭК с фактическим запретом на любой труд. Временами болезнь отступала. Но о штатной газетной работе Соболев мог только мечтать. И дело было не только в запрете медиков - наступили годы, когда:

О нет, не в гитлеровском рейхе,
а здесь, в стране большевиков,
уже орудовал свой Эйхман
с благословения верхов...

...Не мы как будто в сорок пятом,
а тот ефрейтор бесноватый
победу на войне добыл
и свастикой страну накрыл.

Как вспоминает вдова поэта, Соболев пришёл тогда на приём к инструктору горкома партии. Тот выслушал его просьбу о работе и, сославшись на национальность Соболева, сказал: «Почему бы Вам не пойти в торговлю?» Немного поддерживали Соболева коллеги-газетчики, время от времени тайком давая ему подработать...

Так прошли годы. И в 1958-м грянул «Бухенвальдский набат». После того, как в «Труде» в сентябре 1958-го года «Бухенвальдский набат» был напечатан, Соболев сам послал его композитору Вано Мурадели. Уже через два дня Вано Ильич позвонил ему по телефону и сказал: «Пишу музыку и плачу... Какие стихи!»

Нельзя, наверное, ни в чём винить Мурадели, но загадка остаётся по сей день загадкой: как вспоминает вдова Александра Соболева, Татьяна Михайловна, при исполнении «Бухенвальдского набата» имя автора стихов никогда не называли. И постепенно в сознании слушателей утвердилось словосочетание: «Мурадели. «Бухенвальдский набат». И всё. Не говоря уже хоть о каком-нибудь гонораре - хотя одних пластинок с «Бухенвальдским набатом» было выпущено около 9 миллионов. Однажды Соболев обратился к предсовмина Косыгину с просьбой выплатить хотя бы часть гонорара. Однако правительственные инстанции так же, как и все прочие до того, не снизошли до ответа автору стихов.

Вдова поэта не берётся утверждать, что замалчивание авторства было результатом некоего указания сверху. Однако и не исключает этого. Иначе трудно объяснить некоторые детали поведения властей.

Популярность песни росла с каждым днём. Известный писатель Константин Федин, например, так отозвался о ней: «Я не знаю автора стихов, не знаю других его произведений, но за один «Бухенвальдский набат» я бы поставил ему памятник при жизни». А вот другой отзыв. «Бухенвальдский набат» - песня-эпоха. И скажу без преувеличения - мир замер, услышав эту песню», - писал в «Советской культуре» поэт Игорь Шаферан.

В газетах мелькали заголовки: «В гостях у автора «Бухенвальдского набата», «Почта автора «Бухенвальдского набата», - но везде речь шла только о Мурадели... К Александру Соболеву в период славы его песни, как, впрочем, и никогда после, не пришёл ни один журналист.

А в доме Соболевых день за днём текла тихая, трудная и... счастливая жизнь. В течение 40 лет Татьяна Михайловна делала карандашные зарисовки, по-своему комментируя свою жизнь с мужем. Сейчас она сама уже и не помнит, по какому поводу затеяла этот забавный рассказ в рисунках, своего рода мультфильм, основными персонажами которого были Большой Кот и Маленькая Кошка. Большого Кота Татьяна изображала толстым, добродушным и доверчивым. Маленькая Кошка - как она сама говорит - была беспородная, тощая, шилохвостая, с острой мордочкой, вреднющая и проказливая. Муж её называл этот цикл «Кошкинианой».

Глядя на рисунки, понимаешь, что только потому, что рядом с ним всегда была его Маленькая Кошка, Соболев находил в себе силы писать стихи, и вообще - жить. И даже этой жизни радоваться...

Он умер 6-го сентября 1986-го года. Его вдова 10 лет обивала пороги издательств в надежде опубликовать наследие покойного Соболева. И везде ей отказывали.

Тогда Татьяна Михайловна продала оставшуюся ей после смерти матери трехкомнатную квартиру, купила однокомнатную, а на вырученные деньги при помощи и содействии Еврейской культурной ассоциации издала стихи мужа. Так через

10 лет после смерти поэта увидела свет его первая и последняя книга. Она так и называется - «Бухенвальдский набат».

А я всего этого не знал вплоть до последнего времени. Но тогда, в 1965-м, каким-то седьмым чувством почувствовал, что «Бухенвальдский набат» - это «наша песня» и открыл ей дорогу на «Мэрцишор». В 2005-м году, когда я проводил впервые фестиваль «Мэрцишор» в Израиле, в Доме бессарабских евреев в Тель-Авиве, вдруг оказалось, что с того памятного «Мэрцишора» прошло ровно сорок лет. Видит Б-г, я этого не хотел и ничего под эту дату не подгонял: так оно само собой получилось!

Давид ХАХАМ

Памятник неизвестному поэту

Памятник неизвестному поэту
Люди мира, на минуту встаньте!
            Исак (Александр) Соболев

У святых – суровы лица…
И величественный Храм –
Символ Северной столицы –

Лёг к застуженным ногам.

Преподобный Исаакий –
Кто упомнит подвиг твой?
Только в Храме может всякий
Голосить за упокой.

Век за веком забирался
Страх под кожу у людей,
А в Москве Исаком звался
Беспартийный иудей.

Не кликушествовал всуе,
Не боялся стукачей,
Жил поэт, судьбой рискуя,
И не славил палачей.

Несгибаем, словно воля,
Усмиряя гнев и страсть,
Словом, стиснутым до боли,
Бичевал родную власть.

Отдан сукам на закланье,
Изувеченный войной,
Прозябал в глухом изгнаньи
Вместе с женщиной святой.

В нежном сердце буря крепла,
Колокольный звон стоял,
Это ожили из пепла
Те, кого он потерял.

Монументом для поэта

Бухенвальдский набат

Для прослушивания музыки " Бухенвальдский набат" рекомендуем использовать браузер "Mozilla Firefox"