Еврейская газета

«C миссией в Молдову»

В этом тексте, который вы прочитаете, выделен курсивом один абзац. Это не случайно. Мы хотим этим привлечь ваше внимание к положению, которое сложилось вокруг бельцкого еврейского кладбища. А как ситуация в Сороках? Аналогичная... Мы хотим услышать от членов СОЕК о событиях, которые вызывают обеспокоенность еврейской общины сегодня.
Не надо ждать, когда "словесные стрелы" обрушатся на головы чиновников, принимающих решения.

Вернувшись в Нью-Йорк, Борис Сандлер, главный редактор газеты "Форвертс" (на идиш) в Нью-Йорке и наш земляк из Бельц, поделился впечатлениями о недавней поездке в Молдову
 
1. Камешек на могилы
 
Недавно у меня появилась возможность посетить Молдову, ныне суверенную страну, которую я оставил больше двадцати лет назад, когда эта самая независимость лишь начала отсчитывать свои первые недели и месяцы. Как-никак я родился и рос в другой стране, точней, в одной из ее 15 республик, находившихся под могучей коммунистической властью, объединенной единым политическим, экономическим, культурным и административным пространством – СССР.
 
Не могу сказать, что все эти годы я тосковал по родным местам, хотя регулярно интересовался тем, что там происходит. Наверное, все-таки чуть больше, чем обычно, поскольку в Советском Союзе я прожил сорок с небольшим лет.
 
Родственников у моей семьи там не осталось, только несколько друзей и знакомых, и еще... могилы дорогих и близких людей. Собственно, одной из причин предпринятой мною "экспедиции души" было вот что: положить камешек на могилы дедушки и бабушки, а также отца.
 
Вторая и третья причины моих "слихэс" (покаяний, просьб о прощении грехов) – 100-летие со дня рождения бессарабского еврейского писателя Ихила Шрайбмана  и моя работа над фильмом из серии "Монологи еврейских писателей". Заранее договорившись с корреспондентом "Форвертса" в Молдове и моим многолетним другом Серго Бенгельсдорфом, я составил подробный план на шесть дней пребывания, в течение которых вместе с партнершей по видеопроекту Ханой Полак должен был решить эти задачи. Так оно и было: в первый же день моего прибытия в Кишинев наша маленькая группа – Хана, Серго и я, согласно плану, выехала в Бельцы. Город моего рождения хорошо знаком в еврейском мире благодаря песне "Майн штэтэлэ Бэлц". Бельцы и улица Кузнечная (позже – Шолом-Алейхема), на которой я рос, вошли во многие мои рассказы и новеллы, отделившись от своей истинной географической принадлежности, как и отдельные литературные образы и персонажи.
 

Маркулешты

"Еврейское местечко"
№44 (253), декабрь 2008 г

2997_2Только в Израиле я узнал, что маленький городок Маркулешты, расположенный на севере Молдовы между Флорештами и Бельцами, был когда-то центром еврейской учёности и культуры. В мою бытность он уже ничего собой не представлял. Помню только, что однажды с концертным коллективом Сорокского Дома культуры я посетил лётную часть, расположившуюся под Маркулештами и названную согласно какой-то местной фамилии или прозвищу «Лунга». Как потом выяснилось, в Звёздном городке у тандема советских космонавтов Горбатко-Хрунова тоже была кличка «Маркулешты», так как оба служили в воинской части Лунга и отсюда прошли по конкурсу в отряд космонавтов.

Старый тополь

Когда сорочане узнали о появлении в газете "Еврейское Местечко" статьи о семье Гурман, мой домашний телефон звонил несколько раз. Вопрос, который интриговал всех,--или израильский профессор Гурман тот самый Гарик Гурман, который жил в Сороках?

Приходилось их разочаровывать. И так всё по-порядку.

Угол улицы Пушкина и Крупской
Гарик Гурман, мой приятель, жил в Сороках со мной по соседству. Его квартира была на Пушкина 17, угол Крупской--моя через дорогу. С 4-5 лет мы бегали к друг другу во двор играть. Когда мы пошли в первый класс 4-ой школы, все ребята из нашей округи оказались вместе в одной школе. С нами были Гарик Гурман, Миля Койфман, Изя Шапиро, Моня Богомолец, Люсик Готкис, Боря Швагер, Миша Спектор и др.

«Нэхама-2» – утешение

Еврейская газета (Германия) Июль 2007-07(59)
По материалам сайта http://www.evreyskaya.de/archive/artikel_614.html

 Клезмерский ансамбль поет перед баварскими школьниками


Ансамбль еврейской музыки «Нэхама-2» был создан в Нюрнберге в 2000 г. по инициативе популярного в Баварии певца, участника многих международных клезмерских фестивалей, пропагандиста еврейской песни и культуры Игоря Мильштейна.

Сольная карьера певца быстро набирала высоту после приезда в Германию в 1996 г. Дебют на немецкой сцене состоялся десять лет назад в Штраубинге, где Игорь принимал участие в концерте, посвященном объединению Германии. Успешно выступал он и на еврейских религиозных праздниках в общинах Баварии и Тюрингии, принимал участие в двух международных фестивалях еврейской песни в городе Фюрт (Бавария).

Сорокский эксперимент Эренбурга

По материалам сайта
"Еврейское Местечко"
№10 (173), март 2007 г.

В нашей Сорокской молдавской школе № 1 сразу после войны работали около десятка учителей-евреев (уроженцы города, выпускники наших местных лицеев, Ясского или Бухарестского университетов).

Назову математика Мазура, географичку Розу Лазаревну Штейнберг, француженку Розу Абрамовну и, конечно, нашу славную Лию Абрамовну Нувельман, которая преподавала мне французский в 9‑м и 10‑м классах (1948‑1950 гг.). Это была высокоинтеллектуальная дама. Она разговаривала с нами как со взрослыми, рассказывала многое об университетской жизни, о Париже, о музеях, о музыке. И всё это на французском, да так, что мы забывали, на каком языке она говорит.

Однажды кому-то из самых близких друзей-учителей она поведала по секрету об одном поступке знаменитого тогда советского писателя – Ильи Эренбурга

А эти близкие друзья имели своих близких друзей, так что вскоре эту тайну узнали многие, даже некоторые ученики. Но никто тогда не продал ни Эренбурга, ни Лию Абрамовну. А время стояло очень даже смутное. Как раз набирала обороты известная юдофобская кампания. В уезде недавно были арестованы около 70 молодых людей за действительные или мнимые антисоветские деяния (в основном, за разговорчики).

Итак, Илья Эренбург посетил однажды наш город Сороки. Естественно, что интеллигенция буквально прилипла к нему. Наибольший контакт у него получился с нашими профессорами‑евреями. Интересным было то послевоенное сорокское общество. Евреи делились на «бессарабских», на «румынских» и на «советских». Наиболее свободными чувствовали себя «местные» – сорокские. Русские тоже делились на «сторожилов», на «беглых» (т. е. эмигрантов 1918‑1940 гг.) и на новых, советских, которые ничего не боялись. Наконец, мои сородичи‑молдаване делились на пуганых, на очень перепуганных (с родней в Румынии и прочими пятнами) и на небольшую группку «эвакуантов» (на Восток в 1941 году), которые сильно виляли хвостом, даже до неприличия избыточно.

RSS-материал