Давид Хахам

Публикация рассказов и статей Давида Хахама

Вспоминая Иосифа Гитарца и Соню Гитарц-Дубовую…

(Из цикла «Земляки»)

Фото Сони Дубовой, которое она выслала Иосифу на КамчаткуС момента выхода в свет двух моих книг о сорокских учителях и врачах евреях минуло пять лет. За эти годы я получил несколько дополнительных очерков и уточнений по отдельным моим персонажам, но, в общем, список врачей и учителей остался тем же. Однако в ходе работы над обеими книгами, как это часто бывает, у меня оказалось много такого материала, который должен был бы расширить тот или иной очерк, сделать его гораздо длиннее и, соответственно, – многословней. Поэтому некоторые материалы я сократил и оставил у себя «в архиве», рассчитывая к ним ещё когда-нибудь возвратиться. И вот сейчас представляю на суд читателей рассказ об известном сорокском хирурге Иосифе Гитарце и его жене – Софье Гитарц-Дубовой – тот материал, который вошёл в мой первоначальный очерк только частично. Разумеется, так же, как и в первом очерке о враче-хирурге, я пользуюсь сведениями из воспоминаний их дочери, Адель Шульман-Гитарц, за что ей очень благодарен. Данный текст в сравнении с книжным вариантом исправлен, уточнён и дополнен

Молдавский джаз и евреи

Загадки молдавско-еврейских связей.  Часть 5

(из цикла «Евреи в мировой культуре»)

Шико   Аранов (1905-1969) Размышляя над загадками молдавско-еврейских связей в различных областях жизни, особенно – в искусстве и литературе, я не могу не рассказать отдельно об одном уникальном музыкальном коллективе Молдавии. О нём я уже писал несколько раз за последние годы по разным поводам, так как с юности восхищался им, следил за его успехами, а в недавнем прошлом оказался хранителем уникального архива фотографий и звукозаписей, связанных с ним. Этот коллектив, на мой взгляд, – яркий и прекрасный образец интернациональной дружбы и взаимосвязей – личных, творческих, семейных  – людей разных национальностей и вероисповеданий. В коллективе главенствовали евреи, но никто из остальных не чувствовал себя никогда «униженным и оскорблённым». И вот что поразительнее всего: не стало руководителя – не стало коллектива (вот уже 40 лет!), но до сих пор и о руководителе, и о коллективе пишут, вспоминают, говорят…

Кетросы и Кетросеры

Ономастико-топонимико-литературная фантазия с использованием слов иврита и идиша, а также греческого, молдавско-румынского и русского языков

Приднестровское село на левом берегу ДнестраА знаете ли вы, уважаемые читатели, что такое ономастика? Это лингвистическая наука, изучающая имена, фамилии, отчества, клички людей. А что такое топонимика? Это другая лингвистическая наука, изучающая географические названия и объясняющая, почему так называются города, селения, другие виды населённых пунктов. К чему это я клоню? – спросите вы. Сейчас поймёте!

Много лет мы проживали в приднестровском городке Сороки рядом с семьёй Кетросер. Глава семьи, Хаим, был высокий, жилистый, очень добрый человек, мастер на все руки, помогал нам в разных житейских обстоятельствах, но особенно –  при подготовке к репатриации в конце 1991 года. Именно тогда я узнал, что он, как и моя мать, – уроженец местечка Згурице, да и возрастом он и моя покойная мама были почти одногодки. К сожалению, через два года после нашего отъезда Хаима Кетросера не стало. Помню я и его жену – высокую, дородную тётю Молку, умершую в далёком уже 1977-м году.

Вторая депортация, забытый Холокост

Вторая депортация, забытый Холокост, или

Размышления через 68 лет и неутешительные итоги

 (Цикл «Горькие страницы нашей истории»)

Дом бессарабских евреев в Тель-АвивеЯ уже писал о том, что в середине прошлого, ХХ, века, в Молдавии было три депортации. Депортация (лат. – deportatio) – изгнание, высылка  из государства (в данном случае –  из республики) как мера уголовного или административного наказания человека или группы людей. А тогда люди знали другие, более простые слова: арест и высылка.

В двух из них, организованных советской (сталинской) властью, изгоняли с насиженных мест «кулаков» и «врагов народа» независимо от национальности. В нашем случае – этнических немцев, молдаван, евреев, русских, украинцев, болгар. А в третьей депортации, по времени расположенной между первыми двумя и организованной немецко-румынскими оккупантами, изгнанию подверглись только евреи. Первая депортация началась 11 июня 1941-го, апогея достигла в ночь с 13 на 14 июня, за неделю до начала войны 1941-1945 годов, и продолжалась с небольшими перерывами до начала июля 1941-го, то есть до прихода в Молдавию румынских и германских войск. Вторая депортация пришлась на август-сентябрь 1941-го. Третья депортация прошла в два этапа: она началась  6-7 июля 1949 года,  а завершилась 1 апреля 1951 года. О первой и третьей я писал отдельно. Впрочем, о второй тоже («Транснистрия – забытое кладбище?», «Холокост был!», «Вторая депортация, или Немного истории, страшные факты, забытый Холокост». Но я посчитал эту тему не оконченной, потому что совершенно не удовлетворён тем, как она сегодня преподносится, как она решается в наши дни, как люди, которым выпала честь думать о сохранении памяти жертв Холокоста в будущем, подходят к этому вопросу...

В день 65-летия великой Победы

Оформление Москвы ко Дню Победы

Вместо эпиграфа
Говорит Иона Деген:

«Как тогда, я пол-литре рад,
хоть на сердце моем окалина:
делал всё для кончины Гитлера,
а помог возвеличить Сталина». 

«Да, в наши дни представлены к награде
и сразу ветеранами вдруг стали

и те, кто блядовали в  дальнем штабе,
и те, кто в танках заживо сгорали».

 

      На сегодняшний день считается лучшим стихотворением о войне      нижеследующее:

     Мой товарищ, в смертельной агонии
     Не зови понапрасну друзей.
     Дай-ка лучше согрею ладони я
     Над дымящейся кровью твоей.

     Ты не плачь, не стони – ты не маленький,
     Ты не ранен – ты просто убит.
     Дай на память сниму с тебя валенки:
     Нам ещё наступать предстоит.

Рождение грустной песенки

(Из цикла «Вспоминаю город мой!»)

Давид Хахам в ИзраилеИстория, которую я сейчас собираюсь рассказать, возможно, покажется кому-то неправдоподобной и выдуманной. Но я уверяю: всё – чистейшей воды правда.

Некоторое время назад у меня появился новый знакомый. Как водится, после довольно продолжительной беседы он спросил меня, откуда я прибыл в Израиль. Я сразу же ответил, что родом – из приднестровского молдавского городка  Сороки. У меня, в отличие от многих, нет привычки скрывать своё местечковое происхождение, тем более, что всегда считал и считаю: рождение и длительное пребывание человека в большом городе ещё не даёт ему права называться культурным и образованным. Никогда не забуду, как, попав в юности в Москву, оказался в семье, где все её члены не знали, где расположены Большой театр, Таганка и Кузнецкий мост. Мои кишинёвские и донецкие знакомые были ничуть не образованнее бельцких и тираспольских знакомых, а самых больших шутников-интеллектуалов, знавших наизусть всего Ильфа и Петрова, все анекдоты и афоризмы того времени, я встретил случайно в середине 1960-х годов в маленьком приднестровском местечке Вертюжаны, которое было в десять раз меньше даже моих родных Сорок. Эти молодые люди, кстати, стали впоследствии профессорами и докторами разных наук. Почему же я должен стесняться родных Сорок, если их не стеснялись и не стесняются режиссёр Кира Муратова, профессора Оскар (Осик) Койфман (родившийся, кстати, в Саратове!) и Аркадий Колкер? Всегда и везде я, не стесняясь, называю место своего рождения – место, где я провёл детские и юношеские годы. Тем более, что по красоте окружающей природы и месту своего расположения Сороки могут успешно конкурировать с великими городами мира.

RSS-материал