Лиля Хайлис

Публикация рассказов и статей Хайлис Лили

Я вновь на Земле

Два чувства дивно близки нам,

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

А.С. Пушкин.

Дед Миша с любимой внучкой Аннушкой ХайлисКогда Лиля Хайлис попросила меня написать о творчестве ее отца, первая мысль была о том, чтобы отказаться.  Я не чувствовала себя  вправе  судить о качестве написанного, да и не хотела это делать. Ну не  гожусь я в  критики, хотя  филолог по образованию и, конечно, могу отличить  хорошее произведение от плохого.  Я маялась, раздумывая над тем, как отказаться, не обидев Лилю, но тут мне в голову пришла странная мысль. Я  подумала о том, что мы все в долгу перед нашими родителями, в особенности перед теми, кого уже нет. И лучший памятник ушедшим – наша память.  И пусть я не знала Лилиных родителей, да и с самой Лилей общалась не так уж много, хотя мы  жили в одном городе и учились в параллельных классах, одним из главных  впечатлений,  моего сорокского детства  была безграничная вера, что всегда можно рассчитывать на помощь любого взрослого человека. Возможно, мне просто повезло, что не довелось убедиться в обратном. Возможно, я склонна идеализировать и свое детство, и людей, благодаря которым  оно было добрым и безопасным. И я чувствую, что в долгу перед всеми этими людьми – родственниками, знакомыми, соседями, учителями. Возможно,  кому-то все это покажется глупым. Но я не могу изменить свою память (к счастью, и она мне пока  не изменяет), а память неизменно подсказывает мне, как просто и волшебно все было. Может быть, потому и волшебно, что просто, и не могло быть иначе.

 

Светлая память

Что память избирательна, я познала на собственном горьком опыте: моя в девяти случаях из десяти подсовывает мне неприятные эпизоды из прошлого.

Каждый болевой шок, испытанный когда-то, только и ждёт момента, барахтаясь где-то в верхних слоях подкорки, чтобы в одну секунду всплыть ожогом стыда, уколом упрёка, пощёчиной обиды, беспомощностью испуга, муками совести, удушливостью гнева, - и повторяется, повторяется, повторяется по нарастающей, бессчётное количество раз. Есть такое предположение (думаю, что верное): именно подобные душевные всплески, раздражая и разрушая нервную систему, вызывают все болезни человеческого тела.

Даже раковые клетки - это скопленные за жизнь обиды, страхи, свои и чужие обвинения, взятый на себя позор, невыкричанный, спрятанный, задавленный в зародыше гнев...

Из Августы в Августу

Речь идёт о нашем с дочерью путешествии по Восточному побережью из южного города Августа штата Джорджия в северный город Августа штата Мэйн. Мы переезжали из штата в штат не в каком-нибудь отпускном июле - нас вёл коварный январь! Двигались сначала на арендованной машине с неприличным названием Хуиндай, после самолётом, затем и на перекладных. Впервые за тридцать лет в США мне удалось посмотреть Америку: не только Калифорнию, давно уже ставшую родной, а штаты, от которых "есть пошла" земля, принявшая нас, как принимавшая до и после других эмигрантов из разных стран. В путешествии вдруг выяснилось нечто очевидное, что раньше просто как-то не приходило в голову: Калифорния - это ещё далеко не вся Америка.

Из воспоминаний Лили Хайлис

(Из письма к редактору сайта: "Додик, просто пишу, может, посмеёшься... Я знаю, что в каждом доме есть свои фишки, но с этими фотографиями меня и дочери вспомнила наши. Много ещё было разного, но эти - самые-самые...")

***
Аня звонит мне:
- Мама, мы долетели, теперь надо добираться из этого, как его, Шеремотьево? Шеремутьего? Шерематьего?

***
Ещё маленькая:
- Мама! Мама! Меня тётя Шура научила: «Я маленькая девочка, я в школу не хожу...» Ой, дальше забыла... Неважно... Я кого-то там не видела и видеть не хочу!

Лeденцовые страсти принцессы Лолипуп*

Предисловие, вернее, - обращение к параноикам, которые уже достали меня неконструктивной критикой (в просторечии именуемой бранью), предвзятостью и неприязнью: в предлагаемом очерке я ни в коем случае не пытаюсь замахнуться на лавры любимого мною Корнея Чуковского, тем паче - с ним соревноваться. Первый опус - «С точки зрения поэта, эмигранта, еврея» - касался старших поколений моей семьи. Теперь хочется рассказать о забавных эпизодах из жизни моей дочери Анны.

Лeденцовые страсти принцессы Лолипуп*

(истории детские и недетские)

По подсчётам врачей, дитя должно было родиться 18 июля 1982 года. 18 июня я вышла в декрет. Вечером того же дня отошли воды. Меня привезли в больницу Кайзера в Сан-Франциско, но схватки почему-то не начинались.
- Твой ребёнок сначала решил, что пора, а потом передумал! - глубокомысленно заявила по-английски дежурившая сестра.
Моя дочь родилась вечером 19 июня. Она часто меняет мнение.

Вальс

За какую провинность великолепного града на Неве его названием нарекли маленькую улочку молдавского захолустья? Впрочем, по сравнению с другими сорокские улицы хоть относительно чисты, если не считать разбросанного, где попало, навоза и дохлых кошек.

Так говорит бабушкина соседка слева - тётя Фаня. А тётя Фаня знает всё: она учительница. Её дочь Сабина уже почти взрослая, умная и рассудительная девочка, читает книги даже сидя на горшке. А тётя Фаня, в отличие от других тёть, не орёт и не называет дочку сволочью. Поэтому Пуське нравятся соседи слева. Каждое утро оглашается её звонким приветствием: 
 - Доброе утко, тётя Фаня!
 Не то, чтобы большая четырёхлетняя девочка не выговаривала букву «эр»! Нет, Пуська всё прекрасно говорит и даже поёт, почему-то удивляя этим незнакомых людей! Но просто любит подурачиться, притворяться маленькой. Когда она совсем вырастет, то станет артисткой: ей нравится представлять и выступать. Вот и представляет.

RSS-материал