Другие авторы, Давид Хахам , Лиля Хайлис , Михаил Хазин , Василий Соколов , Наташа Вайсенберг , Клара Любарская, Борис Шлафман, Анна Ткач, Наташа Бреннер-Мерешевская, Исаак Комаров, Аурел Маринчук, Илья Марьяш

Смех и печаль древнего народа

 

(Цикл «Легенды и мифы о еврейских песнях»)

Евреи нашего времениЭта песня появилась в начале ХХI века. Сначала я услышал еë в исполнении Валерия Леонтьева и Вахтанга Кикабидзе, затем – Тамары Гвердцители, Светланы Портнянской, Кати Бужинской, Натальи Могилевской. Знаю, что эта песня родилась на Украине, и у еë истоков стояло два талантливых человека: композитор Александр Злотник и поэт Юрий Рыбчинский. «Приложил к ней руку» и знаменитый композитор Игорь Крутой. В наши дни, как и много лет назад, не принято говорить о еврейских корнях создателей песен на русском языке, но, если фамилия и имя композитора Александра Злотника сомнений в его национальной принадлежности не вызывают, то у Рыбчинского и Крутого они надëжно скрыты. И  всë же, если судить по тексту песни, то еë могли создать только люди, хорошо разбирающиеся в еврейской истории и еврейском характере, где смех проступает сквозь слëзы, где слова о гетто соседствуют со словами о чувствах радости и восторга. Горечь  утрат и обид преодолеваются в танце, и хотя танец порой напоминает движение по шипам розы, еврейский народ не хочет отчаиваться и пребывать в вечной скорби. Как и всë в жизни соседствует и сплетается между собой: свадьбы и похороны, рождения и смерти, слëзы радости и печали – так и в современной песне о нашем древнем народе строки веселья переплетаются со строками горя… Эта поистине великая песня – гимн нашему народу, который возник три тысячи лет назад, продолжает жить и развиваться, вносить неоценимый вклад в мировую цивилизацию.

О цыганах

(из цикла «Вспоминаю город мой!») 

Часть первая

85214571_PB160510Так как в моём родном приднестровском городке Сороки более полувека проживает большая группа цыган, которыми интересуются многие евреи (вот недавно появились фотографии и видео Гриши Вайсенберга, проживающего ныне на Аляске, а до этого много лет историей цыган живо интересовался недавно умерший Пётр Львович Паниш), я решил тоже немного рассказать о них, тем более, что на это есть несколько причин. Во-первых, недавно я узнал, что в Израиле тоже проживают две достаточно большие группы цыган. Во-вторых, насколько мне известно, никогда ни в Сороках, ни в других местах никаких столкновений между евреями и цыганами не было. И, в-третьих,  известны три народа, которые в ХХ веке подверглись в Европе геноциду. Это были армяне, евреи и цыгане. Слава Б-гу, все три народа остались живы.

***

Ну, а теперь –  немного о современных цыганах. Сначала, как это ни парадоксально, – об израильских.  Цыгане в Израиле представлены двумя этническими группами из почти восьмидесяти этногрупп: цыгане-«дом» и цыгане-«рома». 

«Злачные места» в послевоенных Сороках (1950-1980)

 

(из цикла «Вспоминаю город мой!»)

В винном погребкеВы можете меня спросить: «А с какой стати ты вспоминаешь об этих местах?». Дело в том, что я обратил внимание на одну особенность моих бесед с земляками-сорочанами: мы то и дело «сбиваемся» при воспоминаниях на какие-то названия типа «Зелёный змий», «Капитанский мостик», «У старой крепости», «Извораш», «Ресторан при гостинице «Нистру»»…И вся эта «сбиваемость» происходит довольно часто, несмотря на то, что и я, и мои собеседники бывали редкими посетителями в родном городке Сороки кафешек, забегаловок, пивных и винных баров, а тем более – ресторанов. Но когда я задумываюсь об этих «злачных местах», то у меня в сознании выстраивается ряд таких «мест», которые постепенно открывались в нашем городе в то время, когда мне пришлось там жить, учиться, работать. Под «злачным местом» я имею в виду, прежде всего, такое «заведение», которое в переносном смысле обозначает закрытое место или открытую площадку, где можно выпить и закусить, или плотно пообедать, или отпраздновать какое-то событие, или потанцевать под хорошую музыку. Толковый словарь объясняет, что в переносном смысле «злачное место» – это  «весёлое место» или «сытное место». Таким местом в старой России мог быть только кабак. И хотя мы тоже употребляли на своём сленге слово «кабак», но в мою пору кабаков как таковых у нас уже не было.

Как собирались сорокские книголюбы

(из будущей книги «Вспоминаю город мой»)

Эмблема сорокского общества книголюбовВ городе Сороки в послевоенные годы проживало немало любителей книжной продукции. Их принято называть книголюбами по-русски, или библиофилами – по-гречески с тем же значением. Большими библиотеками обладали в городе врачи, учителя, инженеры. Из тех, кого я запомнил надолго, были, конечно, врач-терапевт Ихил Перецович Кесельбренер, врач-санитар Миша Кон, бывший телеграфист Лева Рачевский и другие. Когда началась «эпидемия» с подписками, то в маленьких Сороках подписаться было почти невозможно. Иногда нужно было выстоять ночь в очереди или же «иметь блат» в райкоме, а также среди работниц самого книжного магазина.

Примерно с конца 1970-х годов началось создание Всесоюзного общества книголюбов. Насколько я знаю, такое общество в Сороках возникло даже раньше, чем  в Кишинёве, Бельцах и других более крупных городах Молдавии. Инициатором стал тот же Ихил Перецович Кесельбренер, а я его горячо поддержал. В дальнейшем создатели  этого общества также дружно вошли в правление Сорокского общества еврейской культуры (СОЕК), о чём  я расскажу отдельно

Я вновь на Земле

Два чувства дивно близки нам,

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

А.С. Пушкин.

Дед Миша с любимой внучкой Аннушкой ХайлисКогда Лиля Хайлис попросила меня написать о творчестве ее отца, первая мысль была о том, чтобы отказаться.  Я не чувствовала себя  вправе  судить о качестве написанного, да и не хотела это делать. Ну не  гожусь я в  критики, хотя  филолог по образованию и, конечно, могу отличить  хорошее произведение от плохого.  Я маялась, раздумывая над тем, как отказаться, не обидев Лилю, но тут мне в голову пришла странная мысль. Я  подумала о том, что мы все в долгу перед нашими родителями, в особенности перед теми, кого уже нет. И лучший памятник ушедшим – наша память.  И пусть я не знала Лилиных родителей, да и с самой Лилей общалась не так уж много, хотя мы  жили в одном городе и учились в параллельных классах, одним из главных  впечатлений,  моего сорокского детства  была безграничная вера, что всегда можно рассчитывать на помощь любого взрослого человека. Возможно, мне просто повезло, что не довелось убедиться в обратном. Возможно, я склонна идеализировать и свое детство, и людей, благодаря которым  оно было добрым и безопасным. И я чувствую, что в долгу перед всеми этими людьми – родственниками, знакомыми, соседями, учителями. Возможно,  кому-то все это покажется глупым. Но я не могу изменить свою память (к счастью, и она мне пока  не изменяет), а память неизменно подсказывает мне, как просто и волшебно все было. Может быть, потому и волшебно, что просто, и не могло быть иначе.

 

Как мы готовили спектакли

Как  мы готовили спектакли

(Из будущей книги «Вспоминаю город мой!)

Центр детского творчестваНаверное, не все сорочане моего возраста, а также люди несколько старше и моложе  знают, что в Сороках с конца 1950-х до середины примерно 1970-х годов в течение 15-20 лет совершенно в открытую, официально действовала общественная, почти антисоветская организация, которую сегодня назвали бы оппозиционной из-за её отношения к существовавшему тогда строю. Интересно отметить, что эта организация, прежде всего, носила культурно-просветительский характер и размещалась в центре города, в помещении старого Дома культуры на улице 28-го июня (сегодня эта улица носит имя Михая Эминеску). Так вот, в этом самом Доме культуры два-три раза в неделю собирался драмкружок, или, если хотите, Сорокский народный театр. В кружке всегда шла подготовка к очередному спектаклю, проводилась «застольная» читка новой пьесы, ставились мизансцены, отрабатывались жесты и тексты. Всегда на репетицию кто-нибудь да опаздывал, и пока остальные ждали опоздавшего (или опоздавших), они (ожидавшие) беседовали. Я запомнил, что в этих беседах обсуждались все мировые новости, а среди них обязательно Израиль и евреи, сионизм и антисемитизм, Голда Мэир и Мошэ Даян, Киссинджер и Суслов, Брежнев и Подгорный, Хрущёв и Сталин, Че Гевара и Солженицын… Правда, мы тогда о Сталине, Хрущёве, Брежневе не знали столько, сколько знаем сейчас, но говорили обо всём открыто, горячо споря, доказывая свою точку зрения.

RSS-материал