О жизни евреев в довоенных Сороках

Клара Любарская

О жизни евреев в довоенных Сороках

Глава первая

Ранние мои годы

Меня зовут Клара Любарская (в девичестве - Хая Ратнер). Я родилась 9-го мая 1924-го года в городке Сороки. Тогда это была Бессарабия - часть королевской Румынии, ныне городок входит в состав независимой республики Молдова (Молдавии). Мои родители: отец - Айзек Зусович и мать - Перла Ировна Ратнер. Отец был столяром-мебельщиком, изготовлял очень красивую мебель. Мать была домохозяйкой, очень вкусно готовила и всегда пекла хлеб на целую неделю вперед. В семье росли три девочки: я, Хая, была старшей, средней была Минця, младшей - Басялэ (Бася).

Себя я помню с трех с половиной лет. Раньше женщины рожали дома. Когда мама должна была родить третьего ребенка, приехала моя бабушка из городка Вадул-Рашков и присматривала за сестрой Минцей, а меня отвели к тёте Суре - бабушкиной сестре. Мне запомнилось, что это была суббота. Утром дочь тети Суры предложила мне пойти посмотреть, кого родила мама.

Помню, что потом, для того чтобы в доме было легче жить, мама отдала меня в румынский детсад. Там дети только играли. Нас учили работать с пластилином, плести из цветной бумаги коврики и рисовать. Нас не кормили, кушанье приносили с собой, днём не спали. Под вечер приходили родители и забирали нас домой. Там я научилась говорить по-румынски.

Мои родители были людьми грамотными, читали, писали, говорили на идиш и на русском языке, но румынского языка они не знали, и помочь мне в овладении этим языком не могли. Когда мне исполнилось шесть с половиной лет, отец решил отдать меня в школу. Недалеко от места, где мы жили, была румынская начальная школа, директором там был еврей Абрам Ройтман, все учителя и ученики, насколько я помню, тоже были евреи. Носить школьную форму было не обязательно. Помню, что когда отец впервые отвёл меня в школу, директор был болен, принимали всех подряд и сажали по три ученика за парту.

Когда директор после болезни возвратился в школу, он начал пересматривать личные дела новых учеников, проверять, кому сколько лет. Тех, кому не исполнилось семи, отправили домой. Оказавшись в их числе, я подумала, что меня просто выгнали из школы. Дома я начала сильно плакать. Помню, что отец спросил, почему я плáчу, взял меня за руку и, мы пошли в школу. Там ему объяснили, что к чему, и предложили мне ещё год посещать детсад.

Я просила отца отвести меня в другую школу, потому что в эту никогда больше не пойду. В городке было несколько начальных школ, самая лучшая была далеко от нашего дома, директором там была женщина по имени Мария Ивановна. Школа эта, в отличие от первой, была только для девочек, и всем строго предписывалось носить школьную форму.

Большинство детей были из богатых и знатных семей. Богатые девочки носили форму из чёрной шерстяной ткани, с белым шёлковым кружевным воротничком и красным бантом. Мне пошила форму тётя Сура, сестра моего отца: она считалась хорошей портнихой. Конечно же, форма моя была из простой ткани, воротничок не из шёлка и без кружев, красный бант не такой широкий и яркий, как у других. Помню ещё, что на головках у всех девочек были сеточки, которые заканчивались красной бархаткой.

Еще помню, что богатые дети приносили с собой еду: колбасу, конфеты, апельсины - но учительница в один из первых учебных дней строго сказала, что запрещает приносить с собой в школу еду, которая обладает сильным специфическим запахом. Можно было только приносить с собой хлеб, намазанный повидлом или маслом, и яблоко.

Как я уже сказала, в эту школу попасть было трудно, потому что это был не наш участок и мы были не из богатых, но так как отец был мебельщиком, он сделал директору презент - журнальный столик, и она приняла меня. Однако все равно в течение долгого времени я сидела за партой с двумя девочками, хотя большинство учениц в классе сидели по двое. По одну сторону от меня сидела Тамара Масамед, а по другую - Фелика Байко.

Как я уже сказала, мои родители не знали румынского языка, помочь мне не могли, поэтому учиться мне было трудно. В школе была десятибалльная шкала оценок, я училась средне, по всем предметам набирала до восьми баллов, и только по поведению, прилежанию имела высший балл. Читать в первом классе я так уверенно и не научилась, всегда читала очень тихо.

Когда окончился учебный год в первом классе, во дворе школы поставили большой стол, на котором лежало много книжек. Я очень боялась, что меня вызовут читать. Вдруг услышала, что всё же вызывают меня. Со страхом подошла к столу. Мне вручили похвальный лист за отличное поведение и прилежание...

Так шло моё учение: училась я средне, но ежегодно получала грамоту за поведение и прилежание. Когда я окончила начальную школу, отец отдал меня в еврейскую гимназию «Тарбут». Богатые ученицы из моего класса пошли учиться в женскую гимназию, где надо было платить много денег, потому что школа эта была государственная. А я и ещё несколько девочек пришли в гимназию «Тарбут», которая содержалась на частные пожертвования богатых евреев мира. Там мальчики и девочки учились вместе, только сидели раздельно: два ряда парт занимали мальчики и два ряда - девочки. Форму носить было необязательно, но кто хотел - носил. Форма тоже была чёрная с белым воротничком и голубым бантом. Кроме того, на левом рукаве по голубой ткани белыми нитками вышивался номер.

В первый год с большими трудностями, но мои родители всё же оплатили моё обучение. На второй год я тоже начала несколько месяцев посещать школу, но когда к власти в Румынии пришли кузисты - представители фашистской партии Гоги-Кузы, они закрыли школу. Правда, через несколько месяцев эта партия ушла и гимназию снова открыли, но отец не имел работы, у людей не было желания делать мебель, отец жаловался на боли в желудке, ему пришлось взять на работу наёмных рабочих, потому что нельзя было напрягаться, поднимать тяжести.

Отец был очень совестливый, он говорил, что если у него работает человек, то он должен сначала уплатить этому человеку, а себе оставить деньги в последнюю очередь. Из гимназии отцу присылали записки, просили послать меня на учёбу, сообщали, какая я послушная и примерная ученица, даже обещали, что платить за моё обучение родители будут меньше, но отец чувствовал, что не сможет оплачивать моё обучение. Я, конечно, очень хотела учиться дальше, но тоже понимала, что в этом случае отец не сможет дать образование двум моим младшим сёстрам, поэтому от желания продолжить обучение пришлось отказаться. На этом закончились моё обучение и моё детство...

Здравствуйте! Хотелось бы

Здравствуйте!

Хотелось бы знать свою историю, историю своей семьи,  знаю мой дедушка родился в 1919 году в городе Сороки, семья Авербух, в семье было пятеро детей, пра-бабушка была домохозяйкой, прадед со-владельцем кожевенного завода.
Kогда он заболел, семья потратив все с надеждой на его выздоровление, бросили дом и переезжали долго с места на место,  старшая сестра деда училась в еврейской гимназии и успела получить хорошее образование.

Прошло очень много времени, подробностей, к сожалению, не могу знать, может есть какие-то летописи или старые архивы, подскажите, если возможно.