Город Хотин

Каменец-Подольский замок, УкраинаЗато в Каменец-Подольск мы приехали в пассажирском вагоне. Мы торопились домой. На базаре мама нашла подводу, которая возвращалась в Жванец. Не торгуясь, договорились и через каких-нибудь пять часов были в селе Жванец, откуда началась наша эвакуация. Позади остался некогда красивейший древний город Каменец-Подольск. Большинство его центральных улиц было в руинах. Черные коробки обгоревших домов навевали грустные мысли. Каким будет мой родной Хотин, город моего детства? Неужели и его обезобразила война? Последние семь километров мы преодолевали весь день. Летом сумерки опускаются поздно, и уже начало темнеть, когда мы въезжали на попутной подводе на конечный пункт нашего почти полукругосветного мытарства. Возница узнал моих родителей и за небольшую плату доставил нас к сохранившемуся дедушкиному дому. Поздним вечером мы переступили порог лавчонки моего дедушки, как снег на голову свалившись на обитателей этого дома – маминого дядю, жестянщика Берко, его жену, трех сыновей и дочь.

Итак, мы – дома, мы – в Хотине! Нас радушно приняли. Радушно, насколько могут принять квартиранты неожиданно приехавших хозяев. Шла война, и все мы искренне радовались, что остались живы. С первых же минут встречи начали выяснять судьбу знакомых и родственников. Многих недосчитались. Многие погибли в лагерях. Соловья баснями не кормят, но в военное лихолетье и стакан чая с небольшой закуской после долгой утомительной дороги был кстати. Далеко за полночь беседовали старшие, а дети слушали.

Дядя Берко, младший брат моей покойной бабушки Пейрл, с семьей избежал фашистского лагеря. Когда пришли румыны в июле 1941 года, одним из первых начальников местной администрации оказался довоенный начальник хотинской полиции Смыду. Все его знали как беззастенчивого взяточника и вымогателя. До 1940 года без подношения к нему невозможно было даже обратиться. Но на этот раз каждому еврею, кто по старой памяти обращался за помощью, он высокомерно отвечал: – Сейчас я не Смыду, я – Гитлер!

В первые дни оккупации он возглавил расстрел сорока лучших евреев города, а затем руководил изгнанием остальных.

– Зачем ему ваш хабар, – горько шутили евреи, – он и так все заберет.

Однако по одной еврейской семье ремесленников каждой специальности румыны оставили. Так полуглухой жестянщик Берко со своей семьей остался в живых. Ветхий домик на еврейской слободе, когда местные жители начали ее громить и растаскивать, пришлось спешно покинуть. Семья дяди Берко заняла несколько лучший домик на базарной площади, где провела свою жизнь его сестра, моя бабушка Пейрл. Жили они эти годы относительно безбедно, работы было с избытком. Но чувство вины за то, что им удалось избежать те мучения, которые перенесли все остальные евреи города, все же присутствовало в их рассказах.

В те дни, когда немцы начали в панике переправляться через Днестр, дядя с сыновьями заканчивали крыть железом крышу у крестьянина в селе Атаки. Полетели бомбы, застрекотали зенитки, и они услышали объявление из репродуктора:

– Ахтунг, ахтунг! В воздухе – Покрышкин! Переправа опустела, немцы залегли в канавах и затаились. Тогда дядя и вся его семья спрятались на дальней окраине села, чтобы избежать зверств отступавших свирепствующих фашистов. За время их отсутствия в городе их жилище ограбили. Они даже знали, кто это сделал, но боялись потребовать обратно награбленное.

– Черт с ним, – говорил дядя, – если бы мы остались дома, нас бы убили.

Дядя Берко подыскал себе другую квартиру и оставил нас одних в доме моего дедушки. Он всеми правдами и неправдами стремился уехать из Хотина через Румынию в Палестину. Его семья была напугана. Их часто вызывали и требовали показаний на тех, кто сотрудничал с оккупантами. Через несколько недель они, не афишируя, чуть ли не тайком покинули город. Кстати, все те, которых румыны пощадили и оставили на месте, за короткое время выехали из Хотина за границу, чаще всего незаконно.

Думаю, могу дополнить

Думаю, могу дополнить информацию про историю Хотина: http://volshebnaya-planeta.ru/?p=454