«Три мушкетёра», или «Три богатыря»


***

Ионас Кон Илюша Кон, с которым мы тоже знакомы много-много лет (по крайней мере, я хорошо его помню с детства!), прислал мне сейчас впервые более-менее подробные записки об отце и о матери. Об этом, кстати, уже несколько лет подряд (особенно – при встречах) я просил Илью и его покойного младшего брата Яшу. Наконец-то я получил то, что просил. Но материал в таком объёме заслуживает отдельной статьи (см. статью Ильи Кона «Родителей святые имена»). А сейчас я остановлюсь только на основных моментах биографии сорокского «мушкетёра» и «богатыря» Ионаса Кона.
Итак, Ионас (Иона, Иони) Яковлевич Кон (19.09.1913 – 28.02.72) родился в Бухаресте, столице Румынского королевства, в семье портного Янкеля (Якова) Кона. Он был старшим сыном. Кроме него, в семье росли ещё два его брата, Изу (Израиль) и Лупу, которые родились позже. В 13-летнем возрасте Иони начал помогать отцу Якову в портняжном деле, продолжая одновременно обучаться в школе, которую окончил в 1930 году. Получив среднее образование, он поступил работать на фабрику по изготовлению фурнитуры. В молодости он был высоким, красивым, представительным парнем, на которого засматривались девушки. Бухарест того времени тоже был городом, полным соблазнов. Но Ионас увлекался классической и оперной музыкой, часто посещал оперный театр, кинотеатры, бывал на концертах и цирковых представлениях, много читал книг, был очень коммуникабельным человеком, умел слушать других, давал много раз хорошие советы родным, друзьям и знакомым.
В 1934 году он познакомился с Розой Швейд, уроженкой Сорок, тоже родившейся в семье портного и тоже Якова, но Швейда, которая после окончания медицинского колледжа в городе Яссы была направлена на работу акушеркой в бухарестскую клинику «VIP-Sharet». В том же году они сочетались браком в Хоральной синагоге Бухареста.
Молодая семья прожила в столице Румынии до июля 1940 года, а затем переехала в Сороки к родителя Розы, так как после присоединения Бессарабии к СССР возникло опасение, что прервётся её связь с родителями, братом и сестрой. Молодые люди трудоустроились быстро: Розу взяли сестрой-акушеркой в райгорбольницу, так как она знала немного русский язык, помимо того, что отлично владела румынским и французским языками, Ионас Кон устроился на работу в книжный магазин (до войны такие магазины назывались в Молдавии по имени управления торговли – «Молдкнигокультторг»), где он проработал год…
Мирная жизнь окончилась 22 июня 1941 года. Сначала Ионаса мобилизовали в действующую армию, а когда узнали, что он – уроженец Бухареста, то перевели на «трудовой фронт» в город Молотов (ныне – Пермь), где он трудился на оружейном заводе до 1948 года. Возвратился в Сороки летом 1948-го и опять начал работать в книжном магазине («КОГИЗе»), в отделе реализации книг, учебников и учебных пособий, альбомов, карт…В городе было шесть школ, семь средних специальных учебных заведения, две городские библиотеки (для взрослых и для детей). Кроме того, каждое учебное заведение и каждое предприятие (заводы, фабрики, артели, кооперативы) имели свои библиотеки. Библиотеки открывались в каждом селе Сорокского района. Очень много книг заказывало и покупало население города, района. И всем этим сложным обеспечением книжной продукцией населения, школ, библиотек занимался Ионас Кон, который, вместе с тем, информировал всех о поступлении книжных новинок.
Так сложилось в нашем городе, что «КОГИЗ» в 1950-1970-х годах был главным источником всех книжных новинок в городе и районе. И руководили этим «источником» «три богатыря», а когда массовым тиражом стали выходить романы Александра Дюма и первые экранизации его произведений, то и «три мушкетёра» нашего (сорокского) уровня. Илья Кон, старший сын Ионаса, родившийся в 1942 году в узбекском городе Фергане и проживавший с 1946 года до репатриации в 1995 году в Сороках, пишет: «Благодаря отцу, я в детстве и юности читал очень много книг на разные темы, а также художественную литературу. Это повышало мой кругозор, давало обширные знания, которые в дальнейшей жизни мне очень пригодились...Отец неоднократно награждался почётными грамотами и премиями за активную, хорошо налаженную торговлю, распространение книжных новинок…
Он умер внезапно от инсульта на 59-и году жизни 28 февраля 1972 года. Провожало его в последний путь очень много людей, которые его знали и помнили как порядочного, честного и обаятельного человека…».

О Михаиле

О Михаиле Шульмане

Здравствуйте, Давид!

С большим интересом прочитал Вашу статью "Три мушкетёра".

С М. Шульманом я был в очень близких отношениях. У него была машина "Шкода" с воздушным охлаждением  двигателя. Так как в Сороках не было технического обслуживания частных машин, я помогал ему решать эту проблему  в АТП-7, работая в должности главного инженера.

В то время мы все были подвержены "книжной лихорадкой"  и передо мной всегда были открыты широкие возможности "КОГИза".

Многие из этих книг у меня хранятся до сих пор.

С М. Шульманом я говорил на идиш. В июне 1967 года, после   шестидневной войны, я зашёл в "КОГИз". Шульман бросился обниматься. Нашей радости не было границ. Про Израиль у нас было много разговоров, хотя информации было мало. В конце 70-х годов каждый из нас решил уехать в Израиль.

Получилось так, что в 1980 году мы выехали, почти одновременно с младшим сыном Шульмана, Давидом. Здесь я поддерживал с ним близкие контакты . Дело в том, что сразу после нашего отъезда из СССР моим родителям и брату, Давиду Кигель с семьёй, отказали в праве на выезд. Лишь через 9 лет им удалось вырваться.

М. Шульман очень часто приходил к моим родителям, чтобы их успокаивать и поддержать.

В 1983 году Михаил Шульман репатриировался в Израиль и первое время они жили в Рамат-Гане (к востоку от Тель-Авива), если мне не изменяет память. Я сразу же поехал с ними увидеться и получить живой привет от своих близких.

Позже я делал "милуим"  и служил в Кдумим, возле Шхема. По пути заезжал в Кфар-Сабу, в хостель, где работал М. Шульман. И опять у нас были общие интересы. У него сын, а у меня родители и брат с семьёй были в отказе. После того, как Горбачёв открыл границу, все сразу приехали. Это было в марте 1989 года. Мы с Шульманом поздравляли друг друга, с приездом  наших близких.  

 

С уважением,

Гена Маловацкий

Мои воспоминания о семье

Мои воспоминания о семье Вотенберг

Семью Вотенберг я знаю давно, более полувека. Хова Вотенберг была невысокого роста женщиной, очень хорошей мамой и домашней хозяйкой.  Хова также была искусной портнихой. Она шила для себя, для своей дочки Поли и очень близких друзей. Не знаю как, но моя мама вошла в этот небольшой круг, и Хова сшила ей несколько платьев.

Как известно, в 50-годы в магазинах можно было купить материал на платье, но не готовое по твоему размеру платье. Мне еще не было и 7 лет, то есть до школы, когда мы побывали с мамой в доме Вотенберг. Жили они в небольшой квартире недалеко от угла Одесской и Крупской улиц. Впереди, их соседом был Мойше Будман с детьми. Когда-то там была и городская поликлиника, но позже ее оттуда перевели в центр города. Сзади их дома построили второе здание онко-диспансера. Таким образом, уже в детском возврасте мы были знакомы с Полей Вотенберг, моей ровесницей.

Поля ВотенбергПозже, мы вместе с Полей учились в музыкальной школе. Она по классу пианино, я по классу баяна. В 60-е годы мы вместе с Полей учились в параллельных классах в школе #2 им. А. С. Пушкина. Но, несмотря на наше знакомство, за все школьные годы мне не удавалось часто говорить с Полей Вотенберг. Об этой особенности я вспомнил, когда прочитал статью Давида Хахама о "трех мушкетерах". В какой-то степени, я знал их всех и помню их сегодня. Израиля Вотенберга я знал по КОГИзу, куда приходил покупать тетради, карандаши, резинки, чернила и др. канц-товары. Он был, в действительности, очень порядочным и скромным человеком. Обслуживал в магазине с улыбкой и душой. Немного своеобразным он был дома. Полю, его единственную дочь, после 7 часов вечера никуда из дома не отпускали. Я помню наши школьные вечера, классные "тусовки", танцы в городе. Поля Вотенберг, симпатичная девушка, с округлым овалом лица, на всех этих мероприятих отсутствовала. Родители ее никуда, кроме школ, не пускали и оберегали от посторонних. Поля была очень застенчива в школе и на переменах редко с кем контактировала. Она закончила школу в 1965 году и ни с кем из ребят не встречалась за школьные годы, хотя некоторые и интересовались ею. Наши пути с Полей Вотенберг после окончания школы разошлись. За эти полвека не было случая встретиться. Тем не менее, я рад был услышать, что Поля живет в Пэтах Тикве, Израиле и решилась нам рассказать об истории своей семьи.

Спасибо тебе, Поля, за эти ностальгические воспоминания.

Петя Сельцер